Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
собирая с сентиментальных и доверчивых слушателей солидную мзду. Если, конечно же, трубадуры и менестрели узнают когданибудь об этой славной смерти…».
Это было очень трудно сделать, практически невозможно, но он, всё же, успел. Подбежал к лодке и, упершись ногами в чуть подрагивающий белоснежный песок, изо всех сил навалился на плоский, весьма условно заострённый лодочный нос.
Солнце уже наполовину скрылось за западной линией горизонта, но вокруг было светло – будто бы другое, резервное солнце висело в самом зените. За спиной Егора раздавалось уверенное, сытое и, безусловно, угрожающее ворчание. Это к морскому берегу неторопливо и торжественно выползал – из параболической болотистой лощины – широкий поток раскалённой, яркооранжевой вулканической лавы.
Израненную во многих местах спину уже нешуточно припекало, все мышцы бесконечноусталого тела тоненько и жалобно ныли, сухожилия громко потрескивали от неимоверного напряжения, но тяжёлая шлюпка упрямо не желала сползать с песчаной белоснежной косы в спасительные морские волны.
«Ну, давай же, братец! Давай!», – слёзно умолял всерьёз испуганный внутренний голос. – «Напрягись! Ну, пожалуйста! Сгорим ведь, к такойто матери… Напрягайся же, урод ленивый!!!».
Напрягся, ясен пень, не превращаться же – на самом деле – в бездарно подгоревший бифштекс. Метров сорокпятьдесят Егор толкал лодку вперёд, и только, когда вода дошла до бёдер, он перевалился через плоский нос, вставил вёсла, лежащие на дне шлюпки, в уключины, торопливо уселся на широкое сидение (на банку – поморскому) и размеренно погрёб, неуклонно отдаляясь от негостеприимного и жаркого берега.
Грёб он, правда, «задомнаперёд». Вопервых, вперёд кормой. А, вовторых, сидя лицом по ходу движения, что было в корне неправильно, так как в этот случае приходилось работать не мышцами спины, а только усталыми руками. Естественно, что скорость шлюпки в данном случае была очень далека до максимальновозможной, но… Но спину так сильно припекало, что Егору было просто страшно поворачиваться к этому раскалённому аду лицом. Да, и глаза… Както не хотелось – в самом расцвете лет – становиться жалким и беспомощным слепцом…
Минуты через три с половиной сзади – совершенно ожидаемо – раздалось громкое, злое, восторженное и гдето, даже, узнаваемое шипенье.
«Очень похоже, что на островном берегу закипел гигантский – весь такой необъятный из себя – эмалированный чайник», – неуклюже пошутил смертельноусталый внутренний голос, но, почувствовав, что в данный момент Егор не предрасположен к плоскому юмору, поспешно уточнил: – «Это расплавленная вулканическая лава встретилась, наконецтаки, с Карибским морем и сейчас трудолюбиво испаряет изумрудную водичку. Приготовься, братец, сейчас резко стемнеет…».
Не успел Егор поинтересоваться у внутреннего голоса – насчёт последнего предположения, мол: – «Шутка такая, или где?», как вокруг, действительно, начало очень быстро темнеть…
– Вот же, блин, прорицатель хренов нашёлся! – негромко выругался Егор, разворачивая лодку кормой к побережью.
Оказалось, что это высокая и плотная стена водяного пара, образовавшаяся при долгожданной встрече раскалённой лавы с морской водой, закрыла собой малиновооранжевое зарево вулканического извержения. Частично, конечно же, закрыла, розоватое свечение, всё равно, упрямо проступало сквозь молочнобелую стену. Но в неравной борьбе с ночной тропической темнотой это помогало слабо – закат уже окончательно догорел, а луна и звёзды были надёжно спрятаны за серыми облаками, появившимися невесть откуда.
Неожиданно запахло гарью, а из низких облаков пошёл снег… Егор, отпустив на минутку правое весло, ловко поймал ладонью несколько неправдоподобнокрупных перьевых снежинок и старательно растёр их между пальцами.
«Вулканический пепел, понятное дело!», – уверенно определил умный внутренний голос.
Дальше Егор погрёб уже нормально – лодочным носом вперёд. На море царствовал полный штиль, морская гладь ласково – вся целиком – едваедва покачивалась, словно мыльная вода в банном тазике, который случайно толкнул ногой неуклюжий сосед.
«Как же всё это странно!», – удивлённо высказался внутренний голос. – «Совсем рядом бушует сильнейший природный катаклизм – извергается вулкан, трясётся островная земля, покрываясь длинными и извилистыми трещинами, всё шумит и гремит так, что того гляди лопнут барабанные перепонки… А здесь, на море, тишина и покой. Настоящая Божья благодать! И как же это прикажете
