Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
сломана. Двойной открытый перелом, сразу видно. Возись с ним, голубым уродцем…»
– И то верно! – пробормотал Егор себе под нос и резко взмахнул кистенем…
Но в последний момент он благородно остановился, сплюнул, брезгливо отбросил кистень в сторону и неторопливо пошёл дальше. Даже вязатьспутывать Тыртова не стал: куда он со своей сломанной ногой сбежит с этой подводной лодки?
Второй невезучий всадник ударился головой о свежий берёзовый пенёк и пребывал, по этому случаю, в полностью бессознательном состоянии. Наскоро связав ему верёвкой рукиноги, Егор, наконец, подошёл к «белому камзолу», придавленному своим, судя по всему, уже мёртвым конём.
– Помоги, добрый человек, ногу мне придавило, помоги, – жалостливо и тоненько стонал мордатый детина, по чьим пухлым щекам текли крупные слёзы. – Я отблагодарю. – И тут же замолчал, видимо, узнав Егора (то есть – Алексашку).
Егор поднёс ко рту сложенные рупором ладони, звонко и задорно прокукарекал, после чего вежливо спросил, прожигая мордатого совсем даже недобрым взглядом:
– Как зовут тебя, гнида подзаборная? Отвечать!
– Матвеем меня кличут, Шошин я, дворянин столбовой…
– Дерьмо ты прошлогоднее, засохшее, а не дворянин, – незлобиво усмехнулся Егор…
Очередная рабочая планёрка состоялась уже после обеда. Кроме Егора, Петра, Никиты Зотова и генерала фон Зоммера на нём присутствовали ещё Алёшка Бровкин и Швелька, которые страшно смущались, а на грозного царя старались и вовсе не смотреть.
Пётр в этот раз был в одних несвежих подштанниках до колен и в рваной на спине льняной рубахе, от царских немытых ног явственно попахивало диким зверёнышем.
Егор, впрочем, за время своего недолгого пребывания в семнадцатом веке уже успешно притерпелся и «принюхался» – к самым разным запахам и ароматам…
– Ну, и где эта старая гадина Фогель? – строго спросил Зотов, невзначай поигрывая японской метательной звёздочкой, изготовленной самим Петром (большим охотником возиться с разным железом) по чертежу Егора. – Что, упустили, голодранцы?
– Упустили, Никита Моисеевич! – сознался Швелька, красный, как хорошо проваренный речной рак. – Виноват. С утра приехали к нему домой, а нет его, улетела наша птичка! Я тут же прислугу допросил, жёстко…, – боязливо покосился на Егора. – Оказалось, что наш доктор ещё со вчерашнего вечера уехал – весь, без остатка. Передал мне эти ядовитые глазные капли и тут же начал собираться в дальнюю дорогу… Уехал на самом закате, по направлению к Пскову. Я уже послал в погоню десяток семёновцев, на лошадях, конечно же, бляху свою дал капралу…
– Что?! – тут же весенним голодным медведем взревел фон Зоммер. – Что ты сейчас сказал, смерд? Ты послал десять семёновцев? Во главе с капралом? Ты? Даже не он? – Генерал ткнул пальцем в Егора. – Застрелю, сукина сына…
– Молчать! – Пётр стукнул своим кулачищем по столу. – Потом разберётесь, кто у вас главный! Что там ещё раскопали? – вопросительно посмотрел на Егора. – Что ещё за голубая молния такая?
Егор неопределённо пожал плечами:
– Сам пребываю в полном недоумении, государь, поверь! Уже даже и не знаю, чего думатьто… Не слышал никогда о таком…
– Божья рука это! – принялся истово креститься Зотов. – Божья рука покарала этого злодея бесстыжего! Провидение это, ейей…
– Успокойся, Зотыч! – недоверчиво усмехнулся Пётр и строго посмотрел на Бровкина: – А что у нас с пропавшими иноземцами?
Алёшка тут же смутился, его широкое лицо покрылось овальными розовыми пятнами и мелкими бисеринками пота, но ответил он достаточно внятно и доходчиво:
– Никак не могут найти кавалера Монтиньи! Его слуга уже обегал полгорода. Говорит, что сегодня утром они с господином должны были выехать на Варшаву. А Монтиньи, он непонятно откуда и появился. Думали, что из иезуитов. Проверили – так и нет… Слуга его говорит, что появился тот Монтиньи в Варшаве из ниоткуда.
Кто он, чего? Неизвестно… Вот, возжелал проехаться в Россию. Проехался…
– Ладно, Бог с этим Монтиньи! – строго вымолвил Егор. – Всё равно ничего непонятно! Кстати, смерть Одоевского мы спишем на мерзавца Фогеля: мол, подсунул, сукин кот, вместо глазных капель какуюто богомерзкую отраву. Слухи уже распускаем… Распускаем слухи? – строго посмотрел на Швельку.
– Конечно, командир! – торопливо закивал тот головой. – Рыбные ряды только об этом и говорят без устали, целовальники в кружалах о Фогелезлодее сказки страшные рассказывают…
– А нука помолчите, оглоеды! – сердито велел царь и очень внимательно посмотрел на Егора. – Объясника мне, охранитель, а чем это я так насолил – всяким и разным кавалерам Монтиньи?
Егор задумчиво почесал правую бровь,
