Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
этом благословенном берегу. Мы их сразу же вешаем, не мудрствуя лукаво. Впрочем, иногда предварительно и судим…
Таверна («пульперия» – поместному) располагалась в низеньком и длинном здании, построенном – судя по корабельным иллюминаторам – из обломков какогото морского судна, потерпевшего кораблекрушение в местных водах. Над крепкой дверью, выкрашенной чёрной краской, на стене висела вымеска – белая надпись на тёмносинем фоне. Надпись гласила – «ла Голондрина бланка
».
«Чёрт меня побери! А, ведь, ты, братец, чтото читал – в далёком двадцать первом веке – о забегаловке с таким названием», – заявил памятливый внутренний голос. – «Книга, вроде бы, называлась «Логово льва». Кто автор? Извини, но не помню. Чтото там на букву «Б», как мне кажется…».
– Хозяйку этого славного заведенья зовут, случаем, ни доньей Розитой?
– Именно так её и зовут! – радостно сообщил губернатор СанАнхелино. – Неужели её слава великой кулинарки докатилась и до Большого Мира?
– Да, уж! – слегка усмехнулся Егор. – Скоро об этой славной сеньоре и в умных толстых книгах будут упоминать…
Внутреннее убранство таверны особыми изысками не отличалось – грубые, давно некрашеные деревянные стены, низкие почерневшие потолки, маленькие, плохо помытые окошки, местами слегка покоцанная старенькая мебель, небрежно сколоченная из широких пальмовых досок.
А, вот, кухня в кабачке, и в правду, оказалась просто превосходной. На закуску подали рагу из жирных виноградных улиток, крабового мяса и переспелого авокадо. В качестве основных блюд фигурировали – тушёное мясо дикой козы, приготовленное в соусе из прокисших плодов хлебного дерева, и жареная молодь барракуды. На десерт были предложены многочисленные и разнообразные тропические фрукты. И, конечно же, превосходное местное апельсиновое вино – пахучее и терпкое – в неограниченных количествах…
Трапеза проходила в спокойной и дружеской обстановке. Болтали о всяком и разном – о тропических штормах, о пиратских повадках и о чёрных кошках. Санька, неодобрительно поглядывая на Егора, но с нотками законной гордости в голосе, поведала дону Сезару о подробностях недавнего уничтожения пиратской эскадры – при помощи неожиданно проснувшегося вулкана.
– Да, никогда не слыхал о таком! – без устали восторгался губернатор. – Это надо же! Одним молниеносным ударом – сжечь всю эскадру…
Неожиданно за корабельными иллюминаторами, распахнутыми настежь по случаю тёплой утренней погоды, послышались взволнованные крики, раздалось несколько пистолетных выстрелов.
– Что происходит, губернатор? – забеспокоилась Санька.
– Совершенно ничего не понимаю! – взволнованно пожал пухлыми плечами толстый негр. – Может, бунт? Ктото хочет занять моё тёплое местечко? Так, вроде, с утра ничего не предвещало – такого поворота событий…
– Эдвард Теч! Чёрная Борода! Чёрная Борода! – донеслись громкие и, как показалось, радостные крики…
Впрочем – помимо радостных воплей – слышались и откровенно недовольные и, даже, угрожающие высказывания:
– Немедленно отдайте нам Эдварда Теча, проклятые чужеземцы! Отдайте нам Чёрную Бороду! Иначе, спалим вашу бригантину – к такойто матери – вместе с этой дурацкой чёрной кошкой! Просим похорошему…
Уже через несколько минут трактир был плотно окружён разномастной и разгневанной толпой. Раздался звон разбитой посуды – это круглый булыжник, пущенный чьейто умелой рукой, влетел через раскрытое окошко и приземлился точно посередине барной стойки, разбив два фужера жёлтого стекла и опрокинув на досчатый пол высокую стопку фарфоровых тарелок.
Дон Сезар недовольно поморщился и, не вставая изза стола, громко и властно проорал – в направлении окна:
– Прекратили немедленно, проклятые голодранцы! Я уже иду, так вас всех нетерпеливых, да поразному…
– Ну, я им, законченным мерзавцам, сейчас продемонстрирую – все прелести ада! – грозно пообещала донья Розита, женщина тучная и неприветливая, невозмутимо доставая из настенного шкафчика красного дерева солидную ручную гранату. – Этим тарелкам было уже лет двадцать пять, я их – с немалым риском для жизни – лично доставляла с французской шхуны, севшей на камни в устье Чёрной реки… Не прощу уродам!
Губернатор, сделав – прямо из керамического трёхлитрового кувшина с апельсиновым вином – несколько крупных глотков, поднялся со скамьи и, выпрямившись во весь свой двухметровый рост, рявкнул хорошо поставленным командным голосом:
– Розита,
