Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
предложил высказаться городскому адвокату. Высокий и седобородый господин – самого благородного и благонравного вида – величественно поднялся на помост, держа на вытянутых руках обычную кухонную деревянную доску, на который лежал розовый язык («Похоже, говяжий!», – не преминул отметить внутренний голос), пронзённый острым кинжалом. Седобородый господин – под одобрительные крики зрителей – важно продемонстрировал всем присутствующим дощечку.
– Торжественно извещает судей и почтеннейшую публику, что ему нечего сказать в защиту подсудимого, – скучающим голосом сообщил датчанин и неожиданно предложил: – Сэр Александэр, может, пойдём отсюда, а? Ничего интересного уже не будет. Так, одна сплошная ерунда… А, вот, свободных мест в окрестных кабачках – минут через сорок пять – уже будет не найти… Как же, такой праздник! Предлагаю, прямо сейчас направиться в «Белую ласточку» и занять там самые козырные места. Губернатор и княгиня Александра – после завершения данного спектакля – тоже подойдут туда…
– Высокий Суд удаляется на совещание! – объявил Главный. – Прошу горожан не расходится, через десять минут будет оглашён приговор…
– Ладно, Людвиг, пошли! – решил Егор. – Тут и без нас разберутся …
Когда до дверей трактирчика оставалось метров пятнадцатьдвадцать, его нос уловил какойто очень неприятный запах, и Егор обернулся.
Там, над самым центром города, вверх поднимался столб желточёрного, нестерпимо вонючего дыма.
– Жил кровавый Эдвард Теч – как скотина вонючая, и умер
, насмердев на всю округу, – резюмировал Людвиг Лаудруп. – Ну, командор, пошли? Давайка – для начала – по стаканчику ямайского рома…
В рваные, покрытые многочисленными заплатами паруса дул лёгкий северовосточный ветер. Корабли эскадры медленно, с трудом преодолевая встречное течение, входила в широкий залив. Узкие волны за кормой «Святого Дунстана», шедшего первым, неторопливо разбегались к далёким и незнакомым берегам, едва различимым в утреннем сиреневорозоватом тумане. Волны были странными, слегка серебристыми и – внешне – ужасно ленивыми.
– Устье великой и знаменитой Рио де ла Платы, что в переводе с испанского языка означает – «Серебряная река»! – торжественно объявил Лаудруп. – Знающие и опытные люди утверждают, что шире этой реки – в месте её впадения в Атлантический океан – нет во всём мире…
Егор, уже неоднократно слышавший этот восторженный географический очерк, только незлобиво усмехнулся и, поёживаясь от холодного ветра, недовольно пробормотал:
– Ветерокто осенний какойто. Очень, уж, промозглый…
– Конечно же, осенний! – согласился Людвиг. – В южных широтах апрель и май – самые, что ни наесть, осенние месяцы. Видимо, сам господь Бог так придумал…
Да, была уже середина апреля месяца 1704го года, плавание откровенно затягивалось. Сперва в СанАнхелино они простояли на две недели дольше, чем планировали – пока новую мачту поставили на «Артуре», пока достали надёжную парусину для запасного комплекта парусов…
А потом неожиданно задули сильнейшие северные ветра. Прячась от них, корабли эскадры долго отстаивались в бухте городка Каракаса, потом – в устье полноводной и тёмнокоричневой Амазонки – вблизи безымянной португальской деревушки.
Наконец, суда прошли самый восточный южноамериканский мыс – под названием КаабуБранку – и тут же повернули на югозапад. Но, нет, опять всё не слава Богу! Неожиданно северные ветры сменились на сильные южные, временами переходящие в настоящие шторма и бури.
Опять пришлось идти неровными рывками – неделю плывёшь вдоль болотистого берега, покрытого густой тропической растительностью, две недели отстаиваешься в какойнибудь неприметной, но гостеприимной бухте. Сальвадор, Виттория, СанПаулу, ПортуАлегри – вот, далеко неполный перечень занюханных и крохотных посёлков, вблизи которых им пришлось бросать якоря…
Регулярные погодные катаклизмы очень сильно потрепали все четыре корабля эскадры, но о серьёзном ремонте оставалось только, лишь, мечтать.
– В этих португальских деревеньках даже приличного бронзового гвоздя не найти! – от души возмущался Лаудруп. – Не говоря уже о парусине и о надёжных стальных стяжках для бортовых досок. Первый серьёзный порт, где можно нормально отремонтироваться и, образно выражаясь, неторопливо зализать полученные раны, будет только
