Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
на втором этаже и украшенных гирляндами тропических цветов, за неплотными кружевными шторами теплились чуть заметные огоньки – то ли от восковых свеч, то ли от масляных светильников.
– Мне именно туда и надо! – осторожно выглядывая изза ствола молодой яблони, сообщил Фролка. – Туда, за цветочные гирлянды…
В стороне от окошек с гирляндами наблюдался прямоугольный стол, беспорядочно заставленный тарелками, бутылками и стаканами, между которыми располагались два яркосветивших масляных фонаря. Рядом со столом – на толстых чурбаках – вольготно восседала парочка пьяненьких усатых мужиков, вооружённых длинными ружьями.
«Понятное дело, определили бедолаг всю ночь ходить дозором вдоль фасада дома, но и стол с закускойвыпивкой поставить не забыли», – понятливо усмехнулся внутренний голос. – «Расслабились чтото братья Гонсалесы… А, с другой стороны, кого им теперь опасаться? Почти всех гаучо с противоположного берега РиоРохо они перебили…».
Егор тронул Фрола за локоть:
– Всё, пусть мальчик Пепе уходит к развалинам и присматривает там за лошадьми… Иван, – тихонько подозвал Ухова. – Подползи к ним аккуратненько. Правого деятеля возьмёшь на себя.
– А как же левый усач? – не понял Ванька. – Егото кто успокоит?
– Его Лаудруп срежет из арбалета. Понял? Как только Людвиг выстрелит, то и ты не зевай. Потом крепко хватай жмурика – вместе с ружьём – под мышки и волоки сюда, под яблони. Ну, не прямо сюда, где мы сейчас лежим, а подальше, вглубь яблоневого сада. Всё, выполнять…
Когда Ухов уполз в направлении стола, за которым продолжали беззаботно выпивать и закусывать нерадивые часовые, Егор поставил чёткие задачи и перед другими подчинёнными:
– Людвиг, по моей команде бьёшь в левого часового. В сердце или в голову – сугубо на твоё усмотрение. После этого оставляешь арбалет здесь, а сам – со всех ног – бежишь к телу, пронзённому стрелой, и тащишь его вслед за УховымБезуховым. Потом возвращаешься сюда и бдишь… Мы же с тобой, Фрол Иванович, следуем прямо под окошки с цветочными гирляндами. Видишь, одно из них чуть приоткрыто? Вот, я тебя и подсажу туда. Когда влезешь, то окошко бесшумно прикроешь и спрячешься куданибудь, например, в одёжный шкаф. Что дальше делать – сам сообразишь, уже, ведь, немаленький. Судя по тому факту, что надумал жениться… Всё пока ясно?
– А когда нам с Исидой вылезать из окна? – уточнил Фролка.
– Я – в качестве условного сигнала – камушек брошу в стекло…
Егор через окуляр подзорной трубы внимательно наблюдал за столом недисциплинированных охранников, и всё никак не мог решить – пора уже давать Лаудрупу отмашку, или надо ещё немного подождать? Как близко подобрался Ухов к столу?
Неожиданно – со стороны свадебных столов – зазвучала приглушённая музыка.
«Вот, похоже, и начался первый танец молодожёнов!», – заволновался нервный внутренний голос. – «Время поджимает!».
– Давай! – махнул он рукой (пусть и в темноте) Людвигу.
Чуть слышно прожужжала стрела арбалета, пущенная твёрдой и умелой рукой, левый усач, не издав ни единого звука, упал как подкошенный. Рядом со вторым часовым – словно изпод земли – выросла фигура Ухова…
– За мной! – выдохнул Егор, устремляясь вперёд.
Подбежав к стене дома, он соединил соответствующим образом ладони рук, принимая в получившийся «замок» сапог Иванова, и резко подкинул подчинённого вверх. Через секунду Фрол взгромоздился ему на плечи, тихонько распахнул нужное окошко, подтянулся и исчез в полутёмном проёме…
Егор подошёл к столу, от которого Лаудруп и Ухов уже оттащили трупы незадачливых часовых, вылил на землю содержимое большинства бутылок, саму же пустую стеклянную тару живописно разбросал на столе между масляными фонарями и тарелками, после чего несуетливо побежал к месту прежней дислокации.
Примерно через два с половиной часа шум свадебного веселья потихоньку начал затихать, огоньки в масляных фонарях задрожали и замигали, сигнализируя, что запас топлива в них подошёл к концу. Изза угла дома неожиданно появились два нарядноодетых, явно нетрезвых человека, один из которых держал в руке яркогоревший факел.
Нарядные господа неторопливо подошли к столу, удивлённо осмотрелись по сторонам и, не обнаружив никого рядом, разразились – громким шёпотом (чтобы, надо думать, случайно не потревожить молодожёнов) – нескончаемыми потоками ругани на испанском языке, злобно сбрасывая со стола пустые бутылки. После этого благородные идальго, прихватив два гаснущих фонаря и слегка пошатываясь, удалились.
«Все верно, они подумали, что охранники пошло перепились и теперь безмятежно дрыхнут гденибудь в тихом местечке», – шепнул прозорливый внутренний голос. –
