Двойник Светлейшего. Гексалогия

он, судя по темноте, гораздо раньше своей очереди – от достаточно громкого разговора гдето рядом. Вернее, говорил только один человек – на испанском языке, очень быстро и монотонно.
– Вы что там, с ума все сошли? – зашипел Егор злым и хриплым со сна шёпотом. – Прекратить немедленно, так вас всех и растак…
– Это Джо, отец Исидоры. Он отходит, командир, – долетел из темноты негромкий и взволнованный голос Фролки. – В смысле, кончается и даёт нам с Исидой последние наставления и благословения. Пусть, уж, говорит, не затыкать же ему рот…
– И, в самом деле, не затыкать же…, – пробормотал Егор, поднимаясь на ноги и отходя в сторону по нужде.
Когда, минут через пятьшесть, он вернулся к едва тлеющему костру, то монотонный и прерывистый мужской голос уже затих, а ему на смену пришли чуть слышные женские рыданья и всхлипывания.
– Что там с ним? – присаживаясь рядом с Фролом, спросил Егор.
– Умер бедный Джо Тупи. Били кабальерос его очень сильно, даже несколько рёбер были сломаны, – также тихо ответил Иванов.
– А что он вам говорил на прощанье? Какие наставления давал?
– Можно, Александр Данилович, я об этом потом расскажу? – неожиданно замялся подчинённый. – Ну, когда окончательно выберемся из этой переделки…
На рассвете они – без всякой формальной ерунды – похоронили старого гаучо. Никаких надгробных речей и молитв не произносили, только Исидора спела в полголоса короткую и душещипательную испанскую песенку.
А еще через два часа Ванька Ухов, шедший первым, предостерегающе поднял руку вверх и тихонько доложил подошедшему Егору:
– Господин командор, там, на речной косе ктото есть. Слышите, голоса? Один из них, честью клянусь, женский…
На разведку отправились втроём: Егор, Фрол Иванов и Исидора, которая, с минуту послушав далёкие голоса, тут же выразила жгучее желанье составить мужчинам компанию.
Они, старательно пригибаясь и прячась за высокими зарослями чертополоха, медленно поднялись на невысокий пологий холм, с которого открывался отличный вид на акваторию РиоРохо.
В двухстах метрах ниже по течению реки к берегу прижимались три длинных плота, связанные из очень толстых древесных стволов. На плотах, надёжно закреплённых к прибрежным камням и корягам, расположились просторные шалаши, а на берегу горел яркий и весёлый костёр, над которым висели разномастные котелки и кастрюльки. Вокруг костра, беззаботно пересмеиваясь между собой, сидели шестеро оборванцевмужчин самого разного возраста и одна пожилая, очень тучная негретянка.
– Что это такое у нас? – поинтересовался Егор.
– Это деревья всяких ценных пород – палисандр, розовое дерево, чёрное дерево, другие всякие, – через Иванова доходчиво объяснила Исидора. – Они растут в сельве, так называется местный тропический лес. А в сельве никаких дорог нет. Поэтому ценная древесина вырубается по берегам больших рек, по ним же срубленные стволы и сплавляется к БуэносАйресу, где сейчас строятся три больших католических собора. Ну, обожают святые отцы – до желудочных колик – роскошь разную.… А, ведь, это идея! – уже от себя добавил Фрол. – Давайте, господин командор, попросим плотовщиков, чтобы они взяли нас собой? Доплывём по РиоРохо до ЛаПлаты, а там уже быстро найдём подходящий попутный транспорт…
Егор недоверчиво помотал головой:
– По реке шастают лодки, набитые – под самую завязку – вооружёнными кабальерос. Подплывут они к плотам и строго так спросят, мол: – «Не встречали ли вы, часом, на берегу незнакомцев европейского облика?». Мы, понятное дело, в этот момент спрячемся в шалашах, что расположены на плотах. А плотовщики, они же ребята честные и благородные, ни за какие деньги нас не выдадут. Так получается? Не верится мне чтото… Почестному купить у бродяг один из плотов? Тоже не выход. Расскажут они об этом факте кабальерос, которые, наверняка, к ним подплывут – рано или поздно…
– Может быть, господин командор, это самое…, – Фрол неуверенно провёл ногтем большого пальца по горлу. – А сами переоденемся – для полной и окончательной достоверности – в их одежду. Чем не козырный вариант? Нехорошо это, конечно, но времена нынче такие – жестокие и тёмные…
Неожиданно Исидора, совершенно правильно истолковав жест своего русского возлюбленного, чтото горячо залопотала поиспански. Послушав её несколько минут, Фролка начал переводить:
– Исида говорит, что эти плотовщики – те ещё субчики. Бродяги, пропойцы, воруют всё, что плохо лежит, могут и человека убить. Если встретят в пампе одинокую женщину, то обязательно изнасилуют.…Четверо из этих ребятишек – чистокровные индейцы кечуа. То есть, это их соплеменники вчера подло убили пеона Пепе. Остальные двое – метисы. А толстая