Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
выстрел, за ним последовал второй.
– По северному берегу бежит человек и размахивает руками! – доложил из марсовой бочки матрос.
Лаудруп, внимательно понаблюдав с минуту за берегом через подзорную трубу, уверенно скомандовал:
– Поднять сигнал об экстренной остановке! Шкоты стравливать, стакселя выбирать, грот взять на риф! Шлюпку приготовить к спуску!
Через тридцатьсорок минут на борт «Святого Дунстана» поднялся новый пассажир – черноволосый и чернобородый пожилой дядечка с худым и измождённым лицом, одетый в некогда нарядную и изысканную дворянскую одежду, теперь превратившуюся в жалкие и неэстетичные лохмотья.
– Дон Аугусто Сервантес! – торжественно и напыщенно представился оборванец, рассыпаясь в элегантных поклонах и приседаниях перед Санькой и Гертрудой, после чего бойко и радостно чтото зачастил поиспански, изредка удивлённо поглядывая на странный флаг – с изображением белой златоглазой кошки. Впрочем, очень быстро сообразив, что испанский язык популярностью на этом бриге не пользуется, он тут же перешёл на классическую матросскую смесь ломанного голландского и ломанного английского – с частыми вставками португальских словечек.
Секунд через двадцать Сашенция от души возмутилась:
– Какоето издевательство – над всеми языками сразу! Я, конечно же, уже стала настоящей морской волчицей. Но не до такой же степени! Извините меня покорно, однако я почти ничего не понимаю…
Гертруда Лаудруп, имевшая солидную практику плаваний на разных морских судах, принялась старательно переводить выступление дона Аугусто на всем понятный классический английский:
– Эти развалины – ещё совсем недавно – были городом. Вернее, укреплённым испанским поселением с громким и славным именем – СанФилипп. Этому полувоенному городку уже более ста двадцати лет. Количество жителей в нём никогда не было постоянной величиной. В лучшие годы здесь проживало тричетыре сотни человек, в худшие – жалкие единицы. Места тут такие – дикие, мрачные и своеобразные… Наш дон Сервантес пришёл в эти края почти двенадцать лет назад, в составе большого испанского отряда под руководством коменданте Фернандо Кастельяно. В отряде было более ста тридцати вооружённых молодых мужчин и порядка пятидесяти женщин и детей. Испанцы подновили обветшавшие городские стены, тщательно отремонтировали старые дома и заложили новые, начали разводить скот, сажать рожь, пшеницу и картофель, потихоньку мыть золотой песок в реках и ручьях, обустраивать новые шурфы и штольни в старинных серебряных рудниках.… И тут на СанФилипп и его несчастных жителей обрушились – нескончаемой чередой – всевозможные беды, – Гертруда принялась поочерёдно загибать пальцы на руках: – Неурожай, падёж скота, двухлетняя засуха, следом за ней – бесконечные дожди, грязевые потоки, сходящие с гор, пожары, нашествие странных прыгающих жуков, съедающих все посевы. Население городка начало неуклонно сокращаться – одни умерли, другие решили вернуться назад, в северовосточные поселения. В этот момент, воспользовавшись тем обстоятельством, что количество защитников городка уменьшилось примерно в четыре раза, на СанФилипп напали подлые техуэльче… Схватка была упорной и жаркой, но силы были – изначально – неравны. Тогда коменданте Кастельяно, прекрасно понимая, что всё уже кончено (техуэльче пленных никогда не берут, даже женщин и детей, предварительно изнасиловав, убивают), спустился с горящим факелом в пороховой погреб и взорвал его. Пороха там было – более чем достаточно, поэтому и взрыв получился – что надо… Дона Сервантеса при взрыве завалило каменной стеной обрушившего дома. Говорит, что остался жив только благодаря какойто толстой потолочной балке, которую както хитро переклинило… Создание к нему вернулось только гдето через сутки. Выбрался наш идальго изпод завала, огляделся – вокруг только трупы, а техуэльче, видимо испугавшись сильного взрыва, тоже ушли… Всё это случилось почти восемь с половиной месяцев назад. Вот, с тех пор он тут и жил – в полном одиночестве… Похоронил дон Аугусто убитых соотечественников, чьи трупы удалось отыскать. Потом построил себе из обломков домов чтото вроде крепкого и большого шалаша. Питался – чем придётся: уток и чирков подбивал при помощи самодельной пращи, ставил верёвочные силки на степных зайцев и лисиц, когда не было другой достойной добычи, то не брезговал и обычными крысами…
– Ой, меня сейчас, кажется, стошнит! – громко заявила впечатлительная и слегка брезгливая Сашенция (патентованная Светлейшая княгиня, какникак!), после чего засмущалась и, пунцово покраснев, задала вопрос сугубо по делу: – А почему он не ушёл на север? Ну, раз здесь было так голодно?
Пообщавшись пару
