Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
безоблачное голубое небо, воздух прогрелся примерно до девятиодиннадцати градусов тепла, обещая к полудню и все плюс пятнадцать.
Короткую походную колонну возглавлял седовласый Тибальт, ведший за длинную уздечку странную низкорослую лошадку, густо увешенную многочисленными бубенчиками и колокольчиками. На длинном седле, расположенном на широкой спине лошади, вольготно разместились, изредка громко и синхронно повизгивая от восторга, Катенька Меньшикова и Лиза Бровкина.
– Кобылка, что шагает перед нами, называется – «мандрина», – с важным видом объяснял Егор, который ещё с вечера обо всём предусмотрительно расспросил опытного дона Сервантеса. – Лошади этой породы незаменимы в горах – они за одну двадцатую часть мили чувствуют, что впереди находится глубокая пропасть, или, к примеру, просто широкая расщелина. О чём тут же и докладывают хозяину – усердным мотаньем лохматой головы.
– Зачем этой невзрачной лошадке – столько звонких колокольчиков и бубенчиков? – спросил любознательный Томас Лаудруп, нёсший на плече уже значительно подросшего камышового кота Аркашу. – Для бесполезной и пустой красоты? Ну, как у девчонок – всякие бантики?
– Нет, мой юный друг, не угадал! – подоброму усмехнулся Егор. – Это для тех непростых случаев, когда на извилистые горные тропы неожиданно опускается густой туман. Тогда весь караван послушно идёт следом за мандриной – на звук её колокольчиков и бубенчиков. Если же звон становиться громче и чаще, то это означает, что умная лошадка предупреждает о смертельной опасности…
Чуть сбоку от Тибальта шагал опытный шведский охотник с заряженным ружьём в руках («Бережённого – бог бережёт!», – одобрил внутренний голос), за ним – второй. Дальше следовали Егор, его сын Петька и Томас Лаудруп. За ними, выстроившись в ровную цепочку, размеренно трусили четыре надёжных мула, гружённые всякой всячиной и подгоняемые хворостиной шустрого подросткапеона – внука старого Тибальта. Отстав от пеона метров на пятнадцатьдвадцать, следовала развесёлая и беззаботная компания. Это Людвиг Лаудруп, Фруде Шлиппенбах, Ванька УховБезухов и благородный дон Сервантес азартно соревновались между собой в остроумии, веселя Саньку, Гертруду, японку Наоми, сменившую дурацкие деревянные сандалии на обычные туфли (а привычное кимоно – после долгих уговоров – на одно из простеньких Санькиных платьев и тёплую накидку Гертруды), и горничную Лушку. Замыкали походную колонну четыре тщательно вооружённых бойца – один швед и трое русских.
На востоке – почти по ходу движения каравана – поднимались высоченные и остроконечные чилийские горы, местами украшенные белоснежными пятнами снегов. Вскоре хорошо натоптанная тропа свернула в узкую долину, склоны которой были покрыты высокими фиалковыми деревьями и низенькими кустами южноамериканского, сильно пахнущего дурмана.
Неожиданно гдето наверху раздался неясный шум, по пологому склону покатились мелкие камушки, между тёмнобордовой листвы фиалковых деревьев замелькали молочнобелые мускулистые тела. Ещё через мгновение вразнобой загремели ружейные выстрелы…
– Есть, одна упала! – громко и радостно объявил Ухов. – Это я срезал! Точно говорю, мой это был выстрел…
Ванька и Фруде Шлиппенбах – как самые молодые в компании – тут же полезли на склон, и минут через восемьдесять, не без труда, стащили на тропу упитанную безрогую козу, покрытую неправдоподобнобелоснежной шерстью, непривычно длинной и очень красиво блестевшей на солнце.
– Это чилийская вигонь, она же – знаменитая южноамериканская альпака, – со знанием дела пояснил дон Аугусто. – Здешняя горная коза, у неё превосходное, вкуснейшее мясо, и очень тёплая шерсть.
– Ой, какая красивая! – всплеснула крошечными ладошками рыженькая и курносая Лиза Бровкина. – Зачем же вы её убили, дядечка УховБезухов?
– Дык, это…, – неожиданно замялся Ванька, отводя бесшабашные и наглые глаза в сторону. – Чтобы покушать немного… Совсем – чутьчуть, чтобы не помереть от голода… Опять же, Александр Данилович строго велели – застрелить какуюнибудь достойную дичь…
– Дядя Саша! – девочка строго и неодобрительно посмотрела на Егора. – Прикажите, чтобы сегодня другие дяденьки больше никого не убивали! Прикажите! Нам же хватит – на всех – одной этой козочки?
– Хватит! – подтвердил Егор.
«Как же Лиза похожа на матушку покойную!», – загрустил впечатлительный внутренний голос. – «Ну, вылитая Луиза! Волосы, голос, интонации, повадки…».
После полудня они – по узенькому подвесному мосту – перешли через весёлую и бурную речку, наполненную чистой и совершенно прозрачной водой – на светлом каменистом дне были отлично видны тёмные спинки
