Двойник Светлейшего. Гексалогия

«Ага, это он запалил факел! – догадался Егор. – Куда ж это он направляется, чудак такой? Не иначе – в сторону Кукуя…» – непонимающе передёрнув плечами, он осторожно двинулся следом, отставая от Швельки метров на сто двадцать…
Неожиданно сквозь ветки ракитника впереди замаячило маленькое светлое пятнышко. Вскоре Егор понял, что на крохотной полянке, что располагалась сразу за старым дубом, разбитым молнией на три составные части, горел весёлый костёр. Очень осторожно, стараясь, чтобы под ногой предательски не хрустнула сухая ветка, он подошёл к дубу. Странно, после страшного удара молнии прошло уже два года, но могучее дерево выжило: во многих местах почерневшая тогда кора была густо покрыта нежной зелёной порослью.
Преодолев центр разлома дубового ствола, Егор осторожно выглянул изза него, прикрываясь молоденькими дубовыми веточками. В восьмидевяти метрах от покалеченного лесного великана вокруг большого и жаркого костра сидели трое: Швелька – его лучший и самый способный сотрудник, практически – «доверенное лицо», и двое здоровенных мужиков – матёрых, с лицами, не заслуживающими никакого доверия: сплошные кривые шрамы, рваные ноздри, холодные и страшные глаза. Бугаи такие – полностью отвязанные…
Швелька, давясь и перхая, выцедил до дна оловянный стаканчик с какойто неизвестной жидкостью, браво крякнул, отставил стаканчик в сторону, несколько раз подряд громко икнул.
– Как всё получилось? Да этот Александр Данилович оказался полным дурнем, бестолковкой обычной. Не, спервато я думал, что он – из настоящих псов, вмиг меня выведет на чистую воду и прикончит самолично… Чегочего, а в этом он – дока. А потом смотрю, а он всякое враньё принимает за чистейшую правду, да ещё и денег платит за это. Ну, и давай его старательно грузить всяким разным. Опаньки, а он мне верит! Короче говоря, я теперь у него хожу в верных помощниках! Правда, этот мерзкий старикашка Вьюга чтото подозревает, копает под меня старательно…
– Может, мы этого Вьюгу – того, потихому… – предложил один из «бывалых», резко проведя по своему горлу длинным грязным ногтем большого пальца.
– Не стоит! – презрительно скривился Швелька. – Учишь вас, сиволапых, учишь, а толку никакого… Всё – прирезать или дрыном вмазать сзади по башке! Мы сделаем подругому. Поумному. Завтра, сразу после утренней трапезы, они все уезжают на Переяславское озеро – кататься на построенном корабле, там и пробудут с неделю, а то и поболе. И Пётр уезжает, и Меньшиков, и генерал. А Зотов со Стрешневым и Голицыным как раз в Москву собрались – по делам денежным, ефимок выпрашивать у правительницы Софьи… Так что, считай, я в Преображенском останусь за самого главного. Вот слушайте сюда. Завтра, на самом закате, я сниму кобелей от северного забора, пролезете через лаз, где доски отгибаются в сторону, я вам показывал на той неделе… В светёлке, что сразу за луковой башенкой, я оставлю круглое окошко открытым. Влезли, сразу направо – там молельня. Мощи Святые заберите – они в золотой оправе, а ларец, где они хранятся, сам весь в самоцветах чудных, денег стоит немалых. Зотыч сказывал, что, мол, целых триста пятьдесят рублёв… Иконы берите только те, что висят на дальней стенке. Ясно? В коридоре за дверью – сундучок стоит, и его прихватите с собой. Что там? Не знаю. Но старая царица, Наталья Кирилловна, очень уж им дорожит. Потом там вещи Вьюги разбросайте – вот его войлочный колпак, пояс, фляга…
– А тыто как? – заботливо спросил второй бугай. – С тебято не спросят потом?
– Чёрт, чуть не забыл! – долетел до Егора тоненький голосок Швельки. – Подставного с собой обязательно возьмите. Долю пообещайте малую. Как будете уходить через окошко, так сразу его, родимого, и кончайте. Только ножом, чтобы много ударов было – во все места… Ещё с собой возьмите большую флягу со свиной кровищей. Когда будете отходить к забору, то следом лейте кровь. Щедро так лейте! Я потом ножом у себя жилу кровяную открою около плеча, меня и найдут – рядом с мёртвым терпилой. Мол, я воров пытался задержать, одного убил, второго ранил, да и самому досталось, вот душа меня и оставила – на время… Думаю, медаль ещё дадут, да и серебра отсыпят, опять же…
– Голова ты, Швелька, голова! – дружно забухтели бугаи.
Егор резко развернулся и медленно пошёл назад: от поляны к селу Преображенскому вела только одна дорожка, натоптанная Потешными полками, ночью лесом в обход не пойдёшь по доброй воле… Он спрятался за знакомым толстым вязом. Ожидание – дело привычное: пять минут, десять, двадцать, час. Визуально, понятное дело, сугубо на ощущениях…
Ага! Вот гдето вдали послышался весёлый беззаботный свист, это Швелька, довольный жизнью и самим собой, следовал к месту постоянной дислокации. Как только