Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
крупных рыбин, неторопливо и уверенно преодолевавших речное течение.
Ещё через семьдесятвосемьдесят метров лощина резко закончилась крутым стометровым обрывом, с которого открывался прекрасный и незабываемый вид – почти плоские, чуть голубоватые бесконечные поля, на которых паслись неисчислимые стада какихто крупных животных.
– Эти чилийские равнины называются – «льяносы». На них пасутся одичавшие лошади и буйволы, – пояснил дон Серванте. – Кстати, наш туземный дружок Тибальт настойчиво советует остановиться на пикник именно здесь. А, что? Очень, даже, миленькое местечко! Имеется чистая вода, вдоль реки я видел сухие деревья, рыба – как вы, сеньор командор, и просили – присутствует. Опять же, завтра утром будет и возвращаться к океану – совсем не далеко…
Наоми медленно подошла к одинокому невысокому деревцу, росшему на самом краю обрыва и, вдруг, разволновалась, неуклюже подпрыгивая, заплясала на одном месте, стала чтото взволнованно объяснять, мешая английские слова с японскими.
– Говорит, что точно такие же дикие сливы растут на её родном острове, – застенчиво улыбаясь, пояснил Фруде Шлиппенбах, с любовью поглядывая на свою узкоглазую подружку. – Ягоды на ветках висят ещё с прошедшей осени, поэтому они немного переспели и слегка подвяли, но Наоми уверяет, что приготовит из них очень вкусный сливовый напиток, который нравится и взрослым, и детям…
Дел хватило на всех. Рядовые бойцы (шведские охотники и бывшие солдаты Александровского полка) занялись установкой палаток для ночёвки и заготовкой дров для походного ночного костра. Егор, Людвиг Лаудруп и дон Аугусто Сервантес начали разделывать тушу застреленной (тремя меткими пулями) несчастной вигони. А все остальные, включая детей, отправились к реке – пытать рыбацкое счастье – под руководством старого Тибальта.
Ну, а Наоми и Фруде, за которыми Егор наблюдал исподволь, занялись приготовлением обещанного праздничного японского напитка. С веток дерева они тщательно оборвали все ягоды (получилось два брезентовых ведёрка, предусмотрительно прихваченных с собой), аккуратно вынули из собранных плодов все косточки. Потом из толстой ветки – всё того же сливового деревца, с помощью острого ножа – японка сноровисто изготовила чтото вроде пестика и тщательно растёрла ягоды (в бронзовом тазике) в густую и однородную кашицу. После этого Фруде – с брезентовым ведром в руках – сходил к реке, залил получившуюся массу холодной водой и ловко пристроил бронзовую ёмкость над жаркопылающим пламенем костра.
Когда сливовый сок (сливовый напиток, разбавленный речной водой!) начал, закипая, чуть слышно булькать, Наоми тщательно – заранее оструганной палочкой – перемешала содержимое посудины, сняла с длинной шеи объёмную кожаную сумку, чуть слышно щёлкнув замочком, раскрыла её и достала из тайных недр маленький фарфоровый флакончик. Вытащив пробку, японка отправила в закипающий напиток несколько капель какойто вязкой, тёмнофиолетовой жидкости.
«Будем надеяться, что это, братец, не яд!», – неуклюже пошутил внутренний голос. – «Иначе, она делала бы это максимально осторожно и незаметно для всех прочих. Наверняка, просто безобидная вытяжка какогонибудь пряного растения, не более того…».
С застреленной вигони ободрали шкуру, выпотрошили, отделив лишние части туловища (голову и ноги – по коленные суставы).
– Сейчас нарежем на порционные куски, – Лаудруп ладонями изобразил – на какие, собственно, куски, после чего скорчил недовольную гримасу: – Надо бы предварительно замариновать мясо на часдругой. У нас, в Дании, для этих целей принято использовать хорошо перебродивший яблоневый сидр, или же – слегка подкисшее коровье молоко… Но, ни того, ни другого у нас нет. Ладно, зажарим и так…
– На чём – зажарим? – невинно спросил Егор. – Ни сковороды, ни железной решётки, как я понимаю, никто так и не догадался захватить. Ну, и что теперь будем делать?
Дело – после недолгих споров – кончилось тем, что мастеровитый дон Сервантес изготовил вполне даже приличный вертел, на который они и насадили ободранную тушку южноамериканской горной козы. А сам ветрел расположили над в меру жарким костром, по очереди вращая неказистую, но надёжную ручку.
Минут через сорокпятьдесят от речного берега вернулись – весёлой и шумной гурьбой – остальные участники пикника, гордо демонстрируя добычу – шесть прекрасных пятнистых форелин, каждая из которых весила не менее килограмма.
– Одну я поймал! – похвастался Петька. – Ещё одну – мама. А Катька у нас теперь вся такая расстроенная из себя – у неё рыбина сорвалась. Причём, у самого берега…
– Ничего, Катюша, не переживай! – подмигнул дочери Егор. – Мы с тобой завтра
