Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
старательно и целенаправленно поработает другой прямой потомок Александра Даниловича Меньшикова, родом из русской столицы Москвы. Дельный такой дяденька, прошёл очень серьёзный многопрофильный обучающий курс и нынче является одним из самых перспективных агентов славной службы «SV»… Как я оказалась на том странном корабле, который взяли на абордаж пираты Чёрной Бороды? Это очень долгая история, а со временем у нас – очень плохо. Нет времени – совсем… Ну, милый и славный Егор Петрович, вы готовы?
Показалось, или, действительно, у самого входа в палатку обозначилось какоето неясное и подозрительное шевеление? Похоже, что и наблюдательная Наомисан почувствовала чтото аналогичное, шприц в её руке чуть дрогнул, и она неуверенно спросила – на прежнем ломаном английском:
– Кто там ходить? Кто – пугать бедную Наоми?
Ответом ей был оглушительный пистолетный выстрел, тесное палаточное пространство тут же заволокло густым пороховым дымом, глаза безудержно и противно защипало, а лёгкие и бронхи – под самую завязку – наполнились лающим кашлем…
«Однозначно, блин, дуплет! Однозначно! И, судя по характерному звуку, пистолет, скорее всего, саксонской работы…», – незамедлительно отреагировал сообразительный и внимательный к мельчайшим деталям внутренний голос. – «Дальше совершенно нетрудно предположить, кого мы сейчас с тобой, братец, увидим… Опа! На кисть руки капнуло чтото горячее… Кровь, понятное дело! Рядом чтото упало… Тело убитой Наомисан, ясен пень!».
Дым постепенно рассеялся, и пред ним предстала Сашенция – во всей своей красе: необычайно взволнованная и прекрасная, с умопомрачительно яркими и огромными глазами.
«С умопомрачительно – яркими…», – запоздало восхитился внутренний голос и потерянно замолчал…
Санька гордо задрала голову вверх, старательно сглатывая слёзы, подступившие к самому горлу, после чего – пристально и требовательно – посмотрела Егору прямо в глаза. Долго так смотрела, взгляда не отводя. Смотрела и непонятно молчала…
Долго? Что означает сей термин, господа и дамы мои? Молчите? И совершено правильно делаете!
«Долго» и «коротко». «Сильно» и «слабо». «Чутьчуть» и «навсегда». «Абсолютно спокойно» и «до полного безумия». «Холоднее арктических льдов» и «горячее лавы, извергающейся из вулкана»…
Всё в этом скучном и предсказуемом мире – относительно…
Относительно – относительно – чего?
Относительно – восприятия – того, или иного события…
Мы с вами, мужественные друзья мои и милые подруги, просто – одно и то же – воспринимаем очень, уж, поразному. Кардинально – поразному. Глобально и противоположно – поразному…
Ладно, проехали…
Санька смотрела ему в глаза – пристально и неотрывно, а он – также пристально и неотрывно – смотрел в её глаза, в такие любимые, обожаемые, небесновасильковые, бездонные и огромные…
Она, как и всегда, первой не выдержала, недовольно отвела взгляд в сторону, обиженно уставившись в светлобежевый парусиновый бок палатки, и проговорила – насквозь обиженно и презрительно:
– Егор Петрович Леонов? Ну, надо же… А так, попростому, столько уже лет исправно откликался на «Сашу»! Ну, надо же… Хотя, если честно, я уже давно чегото такого и ожидала. Слова иногда странные и чудные проскальзывали у тебя, знания хитрые, вызывающие удивление, песенки под гитару – незнакомые, построенные по какимто непривычным, явно нездешним законам стихосложения…
– Сань, да, ладно тебе! Чего уж там…, – неуверенно и смущённо заканючил Егор. – Какая, собственно, разница…
– Какая разница, говоришь?! Я ему – всю себя… Любила его, детей от него нарожала… А он… Что, трудно было сказать всю правду? Сомневался во мне, мерзавец противный? Я же только тебя люблю! И дела мне никакого нет до всех этих – Координаторов, двадцать первых веках и прочих дел… У тебя там – в дальних годах – много было женщин? Много? Отвечай, ирод!!! Немедленно отвечай…
Минут через шестьсемь, терпеливо подождав, пока жена полностью выговорится, Егор попросил – очень серьёзно, и даже с лёгкими («Ну, с очень лёгкими!», – ехидно прокомментировал внутренний голос) строгими нотками в голосе:
– Саня, развяжи меня, пожалуйста! Надо же подумать и о текущих делах… Скоро проснуться все остальные. Придётся им както объяснять, почему тебе пришлось застрелить эту японку. Кстати, а ты почему не уснула?
– Потому и не уснула, что сердечко мне подсказало, мол, серьёзная опасность подкрадывается – змеёй подколодной, – коротко и ёмко пояснила Санька, освобождая его от пут. – Этот ароматный сливовый напиток я только пригубила слегка, а всё остальное потом незаметно выплеснула на землю, под ближайший кустик. Смотрю, все постепенно
