Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
моя, не наша с тобой забота, пусть все остальные ломают головы и спорят – до полной потери пульса. Вот, как бы так… Потом мы тщательно уберём все следы настоящего происшествия, вытрем кровь в палатке. Ну, и ляжем спать. В том смысле, что лучше понастоящему и не спать, чтобы из палатки выбраться одними из первых, сразу же после обнаружения трупов… Понимаешь, о чём я толкую?
– Не маленькая уже, чай! – смущённо зарделась Санька. – Саша, дорогой… Или – Егор? Как теперь называтьто тебя, любимый и обожаемый супруг?
– Называй постарому – Сашей, так оно както привычней. Да и об элементарной конспирации надо помнить, совершенно ни к чему всем остальным знать обо всех этих дурацких играх со Временем… Кстати, ещё о конспирации. Положика, милая моя, приметные японские часики на этот камень, а я сверху – другим приложу. Давай, давай, не жадничай! Надо так, ничего не попишешь…
– Жалко очень! Такие красивые были, с меняющимися циферками! – печально вздохнула жена и тут же вновь оживилась: – Ой, Саша, а ты мне расскажешь об этом двадцать первом веке? Как там, да что? Интересно же, право…
– Расскажу, конечно же, только потом, когда поплывём дальше. А сегодня у нас и других важных дел хватает, даже с немаленьким избытком… А что это ты, Светлейшая княгиня, улыбаешься так довольно и загадочно?
– Теперьто я точно знаю, что ты меня любишь! – торжественно объявила Санька. – Ведь, не захотел же возвращаться – от меня – в это противное Будущее! Алькашара отправил в острог, я помню… Вот, они на этот раз и решили – тебя насильно вернуть! Дурачки наивные! Саша, быстро поцелуй меня…
Уже после рассвета снаружи раздался тоскливый вопль, тут же перешедший в не менее тоскливый вой.
– Это Фруде Шлиппенбах обнаружил мёртвое тело своей ненаглядной японки, – предположила Санька, неохотно отрываясь от губ Егора. – Всё, милый, иди, успокаивай нашего впечатлительного шведа. А я побежала в детскую палатку – задержу там ребятишек, пока вы трупы не оттащите куданибудь подальше. Не стоит травмировать хрупкие детские души…
Фруде был безутешен и всё повторял без остановки:
– Этот подлый идальго хотел насильно добиться благосклонности моей несравненной Наомисан! А она сопротивлялась, храня мне верность… Подлые испанцы, я никогда им полностью не доверял! Он хотел, а она – сопротивлялась, моя несравненная Наомисан… Подлые испанцы, мать их всех! Я им никогда не доверял…
Детей – в сопровождении четырёх надёжных бойцов и седовласого туземного Тибальта – потихому, без излишней суеты и спешки, отправили обратно, к берегу Тихого океана.
Японку похоронили в очень красивом месте – с отличным видом на высокие чилийские горы и таинственные, вечно скрытые в лёгкой голубоватой дымке льяносы. Над могилой насыпали аккуратный холмик из разноцветной речной гальки, дружно повздыхали, поохали, Сашенция, расчувствовавшись, даже обронила парочку слезинок.
А мёртвое тело подлого дона Аугусто Сервантеса, сильно раскачав за руки и за ноги, попростому сбросили на дно глубокого оврага…
Ещё через сутки эскадра тронулась дальше, держа курс на север, предварительно отойдя от гористого южноамериканского берега на сорокпятьдесят миль.
– Ну, их, эти подлые цунами! – перед отплытием доходчиво объяснил путешественникам это решение адмирал Лаудруп. – Будем – на всякий случай – держаться подальше от мелководий…
Утром Егор проснулся от странной и подозрительной тишины – кудато неожиданно пропали привычные звукишлепки от ударов океанских волн о борта фрегата, хотя, судя по боковой качке, волны никуда не подевались. Он осторожно, стараясь не разбудить безмятежно спящую Саньку, торопливо оделся и выбрался на палубу.
Вокруг всё было безысходносерым: небо, море, палуба, паруса – еле видимые сквозь густой серый туман, безграничным кругом висевший над Тихим океаном. А вместе с туманом над океаном нависала и какаято странная, очень вязкая тишина…
Ветер был очень благоприятным для успешного плавания – в меру сильным, но очень ровным, без какихлибо намёков на неожиданные порывы. Паруса, выгнувшиеся разноразмерными крутыми дугами, сыто и довольно гудели, по сторонам чётко просматривались силуэты двух других судов эскадры. Ближе к «Артуру» находилась «Луиза», несшая гораздо меньше парусов.
«Понятное дело, осторожный Фруде Шлиппенбах не рискует – в такую странную и неверную погоду – далеко отрываться от остальных», – одобрил действия шкипера бригантины понятливый внутренний голос. – «Это сейчас туман висит в тридцатисорока метрах от водной поверхности, но он может и опуститься – в любой, как правило, самый неподходящий момент…».
А, вот, лицо Емельяна Тихого, застывшего на капитанском помосте возле
