Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
штурвала, выражало сильнейшую озабоченность и нешуточную тревогу.
– Ничего не понимаю! – плаксивым голосом доложил Емельян. – Чертовщина какаято! Следуем вперёд с постоянной скоростью пятьшесть узлов в час. Это просто отлично! Только, вот, куда, собственно, следуем? Неизвестность полнейшая!
– Как это – неизвестность? – не понял Егор. – Компасто тебе на что, шкипер?
– Так, ведь, не работает компас, Александр Данилович! Вот, сами полюбуйтесь…
Стрелка компаса, действительно, вела себя более чем странно: то нервно приплясывала, мелкомелко подрагивая, в тридцатисорока градусном секторе, то начинала медленно и плавно кружиться – по часовой стрелке…
– Ещё поздней ночью, когда с небес опустился этот серый туман – совместно с глухой тишиной – и началась эта досадная катавасия. С тех пор ветер уже успел поменять первоначальное направление, так что, куда мы сейчас идём – непонятно. Солнца не видно, поэтому буссолью и астролябией тоже не воспользоваться.
– Ладно, потом определимся с местоположением! – легкомысленно махнул рукой Егор. – Не вечно же висеть этому туману. Рано или поздно распогодится, солнце появится, вычислим и долготу, и широту…
«По дереву постучи, дурилка картонная!», – обеспокоено посоветовал мнительный внутренний голос. – «Тоже мне – «не вечно», «рано или поздно»… И через левое плечо не забудь, братец, трижды сплюнуть!».
Плавание продолжалось, дни летели нескончаемой вереницей, а ничего, ровным счётом, не менялось – устойчивый и в меру сильный ветер, густой серый туман, плотной холстиной висящий над океаном, странная и тревожная тишина, сошедший с ума компас, полная неизвестность.… А ещё навались жара с духотой, ветер стал горячим и колючим, крупные капли пота приходилось смахивать со лба через каждые тричетыре минуты. Дети капризничали и часто беспричинно плакали.
– Хочу – к папеньке в деревню! – жалостливо всхлипывала Лиза Бровкина. – И, чтобы, зима была! Снег, чтобы, везде лежал… Белый такой, холодненький…
«Чёрт, уже почти полтора месяца прошло с тех пор, как нас кудато понесло от чилийских берегов… Дурь несусветная!», – негодовал внутренний голос, ставший от постоянной жары нервным и ворчливым. – «Принесёт теперь, не пойми куда! Лишь бы не в Антарктиду, с малолетства не люблю холодов… Хотя, и эта духота надоела – хуже корабельной, слегка пованивающей солонины…
Каждый вечер, когда дети засыпали, Егор и Санька отправлялись гулять по слегка покачивающейся палубе «Артура». На носу корабля были сложены большие холщовые мешки, доверху заполненные рваными верёвками, лопнувшими канатами и лоскутами старых парусов. Супруги Меньшиковы часами просиживали на этих мешках и болтали. Вернее, говорил, в основном, Егор, а Санька жадно слушала, охала, ахала и иногда задавала уточняющие вопросы.
Он рассказывал о войнах и революциях, произошедших в восемнадцатом, девятнадцатом и в двадцатом веках, о сделанных научных открытиях, о полётах в космос, о подводных лодках, биржах, самолётах, лифтах и небоскрёбах, о политических партиях, об ужасах фашизма, о…
Темам его рассказов не было числа. По Санькиным глазам было видно, что многое она просто не понимала, а многое – и не хотела понимать.
«Бедняжка! Сразу столько свалилось на неё!», – жалостливо вздыхал добрый внутренний голос. – «Ты, уж, братец мой, не перестарайся! Наша Сашенция – во всех отношения – девушка крепкая, но как бы случайно умом не тронулась… А зачем нам с тобой, спрашивается, нужна сумасшедшая жена? Вот, и я говорю, что незачем… Ты, давай, больше распинайся про моду, стишки почитай, фильмы перерасскажи – про неземную любовь…».
А ещё Санька, которой черноволосая Исидора на прощанье подарила несколько толстых книг и тонкий, составленный от руки испаноанглийский словарь, занялась – в свободное время – изучением испанского языка.
– Зачем тебе это, моё сердечко? – недоумевал Егор.
– Очень, уж, красивый язык! – скупо улыбалась жена. – Такой мелодичный и певучий… Опять же, вдруг, мы ещё вернёмся в эту белоголубую Аргентину? Вот, он мне тогда и пригодится…
Егор посмеялся, а потом подумалподумал, да и присоединился к супруге. Вдвоём дело пошло гораздо веселей и продуктивней.
Беда пришла неожиданно и внезапно – от жары начала постепенно протухать питьевая вода в больших деревянных бочках, да и запасы прочей жидкости (пусть, и алкогольной) значительно сократились.
– Всё, господа и дамы, с сегодняшнего дня умываемся и стираемся только морской забортной водой! – объявил Егор. – Понятное дело, что детей это не касается. Пока – не касается… Далее, воду пьём, только разбавляя её – один к одному – вином. Такая смесь гораздо лучше утоляет
