Двойник Светлейшего. Гексалогия

их хватает… Всё ясно? Тогда – вперёд! Форверст! Шкипер Тихий! На сегодня дальнейшие мероприятия по пополнению запасов питьевой воды отменяются. Команде и тебе лично – отдыхать! Более того, спать! Возможно, нам всем предстоит бессонная ночь… Да, шкипер, ты извини, но… В твоей каюте мы разместили раненного адмирала Лаудрупа…
– Ничего страшного! – заверил Емельян. – Я у матросов устроюсь, не впервой. Сам в молодости несколько лет проходил простым матросом, так что – с понятием… А вещички мои где? Понял, заберу…
«Ох, уж, эта Александра Ивановна, затейница синеглазая! – недовольно заворчал внутренний голос. – «Вечно она чтонибудь учудит, а тебе, Егор Петрович, отдувайся и извиняйся… Подкаблучник ты, братец, ейей! Матёрый такой подкаблучник, махровый, я бы сказал…».
Приближался короткий южный вечер, до начала спасательной операции оставалось немногим больше часа, к борту «Артура» ходко приближалась лодка, в которой находились Ухов, Ерохин и четверо гребцов.
Егор – в полном одиночестве – стоял на носу фрегата и мысленно прокручивал в уме всякие и разные соображения, относящиеся к предстоящему ночному рейду: – «Вообщето, всё это – полное и откровеннейшее безумие! Причём, с самыми минимальными шансами на успешное завершение… Абсолютно незнакомая и непредсказуемая страна, противник – местные свирепые жители, знающие каждую тропинку и каждую ложбинку. Это, так сказать, в пассиве… А что у нас, как принято говорить, в активе? Вопервых, как следует из школьного учебника по географии за восьмой класс средней школы, который приходилось читать в далёком Будущем, в Новой Зеландии начала восемнадцатого века не было никаких ядовитых гадов и какихлибо хищных животных (последних европейцы завезли гораздо позже). Уже, честное слово, неплохо! Вовторых, раз здесь нет хищных животных, значит, у маори нет и приручённых сторожевых собак. Что просто отлично! Втретьих, Лаудруп говорил, что у дикарей намечается какойто большой праздник, следовательно, и бдительность противника будет уже не та, что в будни… Но, ведь, чтото ещё есть… Точно, есть! Вот, и мудрый внутренний голос того же мнения… Только – что конкретно?».
Пришла пора трогаться в путьдорогу.
– Значится так, уважаемый капитан, – Егор внимательно и строго посмотрел в глаза Емельяна Тихого. – Ветерок у нас, похоже, налаживается. Поэтому, как только наша шлюпка отчалит, так сразу же следуй к каменистому северному мысу, но за него не высовывайся, становись на якоря, посылай на недогоревшую до конца «Луизу» шлюпку с надёжными людьми и парочкой масляных фонарей. Если нам понадобится ваша помощь, то я запущу в небо яркий китайский фейерверк. Тогда твои люди пусть тут же зажигают масляные фонари, и «Артур», огибая «Луизу» по широкой дуге, начинает двигаться к берегу. Ближе двухсот метров к бригантине не подходи, если не хочешь налететь на прибрежные рифы… Становишься метрах в ста пятидесяти от деревушки маори, разворачиваешься к ней бортом и открываешь беглый пушечный огонь. А после пятишести залпов высаживаешь на берег крепкий десант. Далее действуешь – строго по обстановке. Всё понял? Тогда, соратник, до скорой встречи…
Когда он был уже готов перекинуть ногу за борт фрегата, чтобы по штормтрапу спуститься в шлюпку, на палубе – в последних лучах заходящего солнца – показалась Санькина платиновая голова.
«Ну, и зачем нам сейчас данное небесное явление?», – возмутился грубый и нетактичный внутренний голос. – Ведь, уже попрощались и сто раз переговорили обо всём! Только публичных нежностей и горьких слёз нам с тобой, братец, и не хватает – для полного и безудержного счастья…». У подошедшей к штормтрапу Саньки глаза были грустными и печальными – до полной невозможности, а на нежном и трепетном плече размещалась внушительная бухта тонкого каната.
– Саша, ты же в вещмешок забыл положить надёжную верёвку, – смущённо объяснила своё появление на палубе Сашенция. – Вот, я и принесла. Возьми…
– Зачем нам – верёвка? – удивился Егор.
– Я не знаю. Но, возьми… Возьми, пожалуйста! – повысила голос супруга. – Мне сердечко подсказывает…
К берегу они двинулись двумя шлюпками. На вёслах первой посудины сидели гребцы с «Буйвола», которые уже днём, по узкому проливу между рифами, подходили к островному берегу и хорошо запомнили дорогу, ориентируясь сейчас на тёмный силуэт «Артура» за кормой шлюпки. За вёсла во втором плавсредстве пришлось усесться самим членам штурмовой группы.
Было задумано, что, уходя в рейд, Егор и его товарищи спрячут свою шлюпку в прибрежных кустах. А гребцы с «Буйвола» всю ночь будут держаться на второй лодке в двухстахтрёхстах метрах от места высадки, курсируя тудасюда, ну, мало ли что…
Егор усердно и