Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
аппетита они точно не страдают…».
УховБезухов тут же предложил:
– Господин командор, я тут с собой предусмотрительно прихватил отличную шведскую пилу. Спилим сейчас – практически бесшумно – парочку столбов, расчистим проход, да и тронемся дальше. Деловто!
– Очень плохая идея, – недовольно покачал головой Егор. – Вопервых, я железно уверен, что за первой линией забора находится вторая, а за второй, наверняка, и третья. Бог, как всем нам известно, он Троицу любит.… А, вовторых, шипов на горизонтальных ветках – ну, слишком много. Ктонибудь точно оцарапается… Вполне возможно, что эти шипы сами по себе ядовитые, или становятся ядовитыми (со временем) после того, как ветки, на которых они растут, срубят. Короче говоря, есть у меня чёткое ощущение, что данный забор непроходим… Взорвать его – к такойто матери? А, что, дельное такое предложение, разумное даже! Ладно, Ваня, ты не суетись, решим мы все вопросы… Короче, пустые разговоры на сегодня закончены. Все встали и несуетливо пошагали за мной. Только, прошу, забора ладонями не касаться! Спрятали все руки за спину – на всякий пиковый случай…
Забор, как Егор и предполагал, скоро уперся в чёрную скалу.
«Понятное дело!», – обрадовался сообразительный внутренний голос. – «Непроходимый трёхметровый забор ограждает поселение маори с трёх сторон, а четвёртой стороной и является чёрная скалатабу. Нормальное такое решение, ёлыпалы, ну, чисто понашему! Но со всех ли сторон данная отвесная скала – такая неприступная? Сейчас мы это и проверим…
Скала оказалась половинкой обычного конуса. Ну, в том смысле, что стоял когдато на данном острове чёрный базальтовый конус, образовавшийся в период очередной вулканической активности. Стоял себе, никому, скорее всего, не мешал.… Вдруг, какаято сука – не иначе, планетарного масштаба – рассекла этот конус (лазером, надо думать) на две совершенно равные части. То бишь, ровно посерёдке. Одну половинку конуса эта тварь уволокла кудато – по своей сучьей надобности – а другую благородно оставила на прежнем месте…
Как бы там ни было на самом деле, но взобраться на скалу – со стороны противоположной океану – не составляло особого труда. Склон в этом месте был и не особенно крут – всегото градусов сорок пять по отношению к линии горизонта. Только, вот, всё подножие склона было многократно обведено толстыми белыми линиями, местами украшенными белыми же руническими знаками, а чуть выше белых линий располагалась широкая, примерно пятнадцатиметровая полоса, тускло мерцавшая – в яркожёлтом лунном свете – всеми цветами радуги.
– Может, тут нечистая сила наследила малость? – неуверенно покряхтев, спросил сержант Васильев. – Боязно както, Александр Данилович…
Егор остановился возле радужной полосы, присел на корточки, осторожно взял двумя пальцами маленький осколокобломок неизвестной горной породы и, поднеся к глазам, всмотрелся.
«Обыкновенное вулканическое стекло, только тщательно измельченное!», – дисциплинированно доложил всезнающий внутренний голос. – «Ты, братец мой, будь осторожнее, у осколков вулканического стекла очень острые края. Порезаться – раз плюнуть! Не, а эти вожди маори, мать их! Знать, не до конца доверяют хвалёному «табу». Вон, целую «полосу препятствий» насыпали – для пошлой перестраховки… Это дело понятное. Простойто народ ходит босиком, ему через эти осколки очень сложно перебраться, а у властной элиты завсегда обувка – на толстой подошве – найдётся в загашнике. Логика железобетонная и надёжная, ей и в двадцать первом веке умные пацаны пользуются – с неизменным успехом…
– Обычное стекло! – объявил Егор и начал неторопливо подниматься вверх по склону, негромко хрустя вулканическим стеклом, крошащимся под каблуками его сапог.
Егор лежал на вершине чёрной скалы и очень внимательно, используя для этого подзорную трубу, наблюдал за всем происходящим в деревне маори. Благо восемьдевять десятков ярких и больших костров, горящих внизу, очень действенно способствовали эффективному наблюдению.
«Территория, обнесённая забором, очень приличная по площади», – увлечённо комментировал увиденное наблюдательный внутренний голос. – «Порядка двухтрёх километров квадратных будет. Та сторона поселения, что ближе к океану, явно жилая: хижины – большие и маленькие – под соломенными конусообразными крышами. Сотни полторыдве, может, и больше. Если допустить, что в каждом таком строении проживает семья из пятишести человек, то это получается… Очень большая деревня – получается… За жилой зоной располагается складская: длинные такие сооружения – барачного типа – под низкими двухскатными крышами, покрытыми всё той же соломой и пальмовыми листьями. За складской
