Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
парочку полновесных пощечин и громко объявил:
– Жив твой драгоценный Людвиг! Понимаешь меня, дурочка датская? Понимаешь меня? Жив!!!
– Ты меня не обманываешь? А, Данилыч? Не обманываешь? – женщина смотрела на Егора с такой безумной мольбойнадеждой, что на его глазах – невольно – навернулись не прошеные слезинки.
«А что было бы с нашей Александрой Ивановной, если коварной Наомисан удалось бы вернуть тебя, братец, в Будущее?», – взволнованно спросил растроганный внутренний голос. – «Санька же, наверняка, сразу бы распознала подмену. Зарезала бы она этого очередного потомка Меньшикова Александра Даниловича, в гости не ходи…».
– Не обманываю я тебя, Герда! – горячо заверил Егор. – Подобрали мы его – уже поздним утром – в камнях берегового рифа, на который так неосторожно напоролась «Луиза». Пять ран у адмирала, но все не смертельные. Моя Александра говорит, что будет Людвиг жить. Непременно будет!
Про то, что у адмирала не всё ладно с плечом, пробитым подлой туземной стрелой, он, понятное дело, говорить не стал…
Гертруда изменилась – самым кардинальным образом – в считанные секунды: бодро вскочила на ноги и, нетерпеливо сверкая внезапно ожившими глазами, которые разбрасывали во все стороны яркие искры надежды, забросала Егора целым ворохом коротких вопросов:
– Где мы сейчас? Куда идти? Где Санька и Людвиг? Кто понесёт Томаса? Надо будет подниматься на скалу, используя канат? Ерунда, поднимемся…
– Папка жив? – неожиданно подал голос парнишка. – Как хорошото! Я снова заговорил? Может, и ноги мои ожили? – он, опираясь на руку Егора, с трудом поднялся на ноги, сделал первый неуверенный шажок, за ним – следующий…
– Какой же ты у меня молодец! – со слезами на глазах похвалила сынишку Герда. – В отца пошёл!
Неожиданно она сделалась мрачнее грозовой тучи и, нерешительно посмотрев на Егора, задала вопрос, которого он ждал:
– Александр Данилович, а как же быть с ранеными матросами? Уйти, пользуясь их бессознательным состоянием? Оставить несчастных на съедение этим кровожадным дикарям? Или убить парней самим, избавляя их от страданий? Чёрт меня побери, но всё это – так плохо и нечестно! Что же будем делать?
– Я позабочусь о ребятах, не беспокойся! – заверил Егор. – Есть, понимаешь ли, один план… Всё, на праздные разговоры у нас больше нет времени. Томас, держи кусок верёвки! Крепко привяжешь его к стропилам, когда уже будешь на крыше, и сбросишь конец мне. Попростому распахнуть дверь и выйти наружу? Нет, так не получится, маори могут заметить…
Первым на крышу, предварительно встав на плечи Егора, выбрался Томас Лаудруп, потом – совместными усилиями – они туда же доставили и Гертруду.
– Господин командор! – неожиданно пришёл в себя один из раненых матросов. – Господин командор, а как же мы? Вы, что же, бросаете нас?
– Я никогда не бросаю друзей и соратников в беде! – успокаивающе подмигнул шведу Егор. – Минут через десятьпятнадцать вернусь, братишка, не сомневайся! – крепко ухватился ладонями за верёвку, сброшенную Томасом, и полез наверх.
Ещё через несколько минуты они стояли на каменистой земле за задней стеной хижинытабу.
– Ой, и дядя Ваня здесь! – удивился Томас. – Здравствуйте, дядя Ваня!
– Привет! – коротко и хмуро ответил Ухов и, беря в руки бочонок с порохом, обеспокоено доложил Егору: – Трое людоедов направляются в нашу сторону. Как договаривались, поджигаю шнур и запускаю бочку…
– Подожди немного! – велел Егор. – Всего трое, говоришь? В таком раскладе мы резко меняем диспозицию. Ты – с бочонком – идёшь вон к тому углу данной халупы, а я – к противоположному. Дальше всё просто – как только я метну гранату, так ты и катнёшь вниз по склону бочку… Всё, действуем!
Егор осторожно выглянул изза угла. До приближавшейся троицы дикарей было метров сто сорок – сто пятьдесят, так что, оставалась ещё целая куча времени, чтобы понаблюдать за незваными визитёрами.
По центру, чуть впереди спутников, выступал кривоногий, низенький, очень кряжистый и совершенно лысый старикашка, в уши, нос и щеки которого было вставлено дватри десятка деревянных и костяных палочек. Вся грудь дедушки была густо вымазана в свежей (человеческой?!) крови.
«Положительно, какойнибудь местный шаман», – предположил внутренний голос, относящийся с подозрением ко всем – без единого исключения – служителям культа. – «Как же без их скользкой братии – во всяких делах пакостных?».
Справа от шамана мелко семенил неприметный и суетливый типчик средних лет, украшенный гривой длинных и сальных волос.
«Обычный природный халдей, как же, видали таких!», – уверенно классифицировал типчика прозорливый внутренний голос. – «Наверняка,
