Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
Алексашке Меньшикову?
Вьюга утвердительно кивнул забинтованной головой.
– И за мной усердно присматривали, чтобы я Контракт не нарушал, в течение Прошлого намеренно не вмешивался? Записку шифрованную – тоже написали вы?
– Более того, при завершении вашей пятилетней смены, Егор Петрович, именно я и должен был сделать соответствующий укол, чтобы вы вернулись обратно… Не судьба, видно, умираю, мне ничем уже не помочь… В семнадцатом веке такие серьёзные раны ещё не научились лечить успешно…
– А как же теперь я? – забеспокоился Егор. – Ну, когда истечёт срок Контракта?
– Не знаю, честное слово! Мой перенос сюда готовился на протяжении восьми с половиной лет… И то – откровенно повезло. «Окна в Прошлое» – редкая штуковина, их высчитывать надо, ловить – в буквальном смысле… То же касается и обратной дороги…
Егор звонко хлопнул ладонью себя по лбу:
– Где у вас хранятся запасы этой сыворотки? Ведь, наверное, все равно, кто вколет инъекцию? Координатор заранее (уж – какнибудь!) сообщит точное время, тот же Яков Брюс и сделает мне укол… А?
– Ничего не получится! – болезненно и недовольно поморщился умирающий старик. – Я и есть тот сосуд, где хранится эта волшебная «микстура», то бишь – моя кровь… Сам не знаю, в чём тут фокус, не спрашивай… Только кровь надо забирать из вены не позднее одного часа – до момента переноса…
Егор внимательно всмотрелся в морщинистое лицо Вьюги, неожиданно отметил про себя: «Да он же определённо похож на Томаса Самуиловича! Почему я раньше не замечал этого?» А вслух негромко подытожил:
– Следовательно, я завис в семнадцатом веке, в облике Александра Меньшикова – на совершенно неопределённое время? Без всякой внешней помощи и поддержки?
– Может, даже, и в восемнадцатом… – неловко утешил старик, тихонько вздохнул – и умер…
После всех этих неординарных событий (свержения правительницы Софьи, смерти Вьюги – верного агента Координатора) наступило какоето вязкое и откровенно скучнейшее затишье.
«Хотя разве можно назвать многие и многие месяцы, проведённые в весёлом, бесшабашном и буйном пьянстве – затишьем? – спрашивал сам себя Егор и тут же уверенно отвечал: – Если с профессиональной точки зрения, то и можно! Царьто всегда на виду, все его планы известны наперёд, для службы охранной – сплошное удовольствие, малина спелая – под тёплое парное молоко…»
Всё это время както удивительно и ёмко спрессовалось в один сплошной цветной калейдоскоп ярких и завлекательных картинок. Военные потехи равномерно чередовались с пьяными развлечениями.
То милые и гдето даже целомудренные посиделки в Немецкой слободе: с дружным распеванием застольных песен и плавными менуэтами – с разодетыми иностранными дамочками.
То посещения знатных боярских и княжеских дворов, сопровождаемые откровенным, бесстыдным и циничным беспределом. Вламывались бесцеремонно, жёстко и настойчиво требовали незамедлительно выставить на столы закуску и выпивку, напаивали самих хозяев – до полного беспамятства, после чего уже следовали и непотребства – касательно женского пола: всего, что под руку попадалось, независимо от происхождения и возраста… В этом последнем аттракционе Пётр всегда был на первых ролях…
А с теми, кто был такими невинными и милыми шутками недоволен и даже коварно сопротивление оказывал, особо не церемонились. Когото выбрасывали из открытых окошек второго этажа, когото попростому макали в ледяную прорубь и забывали достать…
Егорто легче всех переносил последствия этих хмельных возлияний: и сачковал иногда, незаметно выливая спиртное куда придётся, да и дватри раза за неделю он умудрялся позаниматься единоборствами восточными – вместе с сотрудниками своей Службы. А вот всем остальным, включая царя, приходилось совсем и несладко. И если бы не мудрый Лефорт, то и непонятно, чем бы всё это закончилось…
Както весной 1692 года,
ранним ветреным утром, когда Пётр особенно сильно страдал от похмелья и обильного насморка, герр Франц заботливо предложил:
– Милый Питер, а не отдохнуть ли нам? Пьянство это беспробудное – зело надоело… Поехали в Архангельскгородок? Какой там воздух! Морской, свежий, солёный… Посмотрим на настоящие купеческие корабли. Девицы поморские, дебелые, опять же, очень уж хороши…
Какой из этих доводов оказался решающим – неизвестно, только царь тут же отдал однозначный и строгий приказ:
– Алексашка, сучий потрох! Всех будить нещадно, лошадей подать незамедлительно! Никого из забулдыг не отпускать по домам! Кто ослушается – немедленно на дыбу! Через час выезжаем в Архангельск! – Так сказал, будто речь шла об обычной прогулке в ближайшую
