Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
подходить тупо, без учёта всех обстоятельств. А, с другой? Дайме, голову даю на отсечение, просто хочет немного развлечься. Поэтому твой противник, наверняка, уже получил следующие инструкции, мол: – «Поиграй с европейцем – как кошка с мышкой. Покажи эффектные приёмы. Не торопись, пусть всё будет эстетично и красиво…». Вот, это и есть, братец, твой единственный шанс! Претворись полным неумёхой, лохом последним! Пусть японец расслабится, забудет об осторожности. Вот, тогдато и действуй…
Стоящий напротив него противник, несомненно, вызывал уважение: невысокий, но плотный и кряжистый – словно горный дуб, лицо невозмутимое, глаза равнодушные и чёрные – словно глубокие колодцы. Японец совершил несколько круговых движений головой, сложив пальцы в хитрый замок, тщательно размял кисти рук.
Дайме громко хлопнул в ладоши и скомандовал:
– Хаджиме
!
Егор рванулся вперёд, от души размахнулся и… И улетел далеко вперёд, звонко ударившись головой о деревянный помост. Тут же раздались громкие и восторженные восклицания японских зрителей.
«Понятное дело, нарвался на обычную «мельницу с колена
», – прокомментировал внутренний голос. – «Продолжай, братец, и дальше Ваньку валять…».
На протяжении последующих десятидвенадцати минут Егор оказывался на матах татами ещё семь раз, поднимаясь на ноги уже не сразу и с видимым трудом. Из его разбитого носа капала кровь – намеренно пропустил удар открытой ладонью. Правая рука висела безвольной плетью – прилетело пяткой в болевую точку локтевого сустава. Японцы веселились вовсю, Ван Перси и Лаудруп хмуро молчали.
«Пора, братец!», – оживился внутренний голос. – «Клиент, что называется, созрел…».
Противнику, видимо, уже слегка наскучило это затянувшееся представление. Он, демонстративно опустив руки вниз, пошёл прямо на Егора, чуть повернул голову в сторону, приветственно кивая своим болельщикам и почитателям…
Егор крутанул обычную мавашугири
, попав японцу пяткой в челюсть, другой ногой подсёк опорную ногу противника и по инерции последовал за падающим телом, резко ткнув «орлиным клювом»
в сонную артерию самурая.
При падении он ловко перекувырнулся через голову, встал на ноги и спокойно прошёл на первоначальное место. Никто ничего не мог понять: японский боец неподвижно застыл – лицом вниз – на татами.
В полной тишине Ишидо перевернул песочные часы, начиная отсчёт.
«Напрасны ваши ожидания, уважаемый!», – злорадно прокомментировал внутренний голос. – «Покойники поднимаются на ноги только в дешёвых голливудских ужастиках…».
Дайме Ишидо, надо отдать ему должное, действительно, оказался человеком слова: не моргнув глазом, он тут же отдал приказ – освободить юного пленника, после чего подтвердил и все ранее достигнутые договорённости…
А ещё через два часа Егор встретился с сыном. Встретился и встретился.
Стоит ли описывать это событие более подробно? Типа – с эмоциональнослезливыми подробностями? На мой вкус, пожалуй, не стоит…
– Папа, а как же все остальные? – через некоторое время спросил Шурик. – Там же, на рисовых полях, дядя Алёша остался, другие наши моряки…
– Мы за ними обязательно вернёмся! – твёрдо заверил сына Егор. – Русские своих не бросают в беде. Никогда… Всё, господа хорошие, двигаемся к морю! Поднимаем якоря, ставим паруса и – полный вперёд – на встречу с Аляской… Время – не ждёт!
– Каждому да воздастся по делам его! И за все в целом, и за каждое дело в отдельности, – важно вещал тибетский лама, прибывший в строящейся Питербурх с визитом вежливости. – Подлость – рано или поздно – будет отомщена. Доблесть же вознаграждена – всенепременно и по достоинству….
Лама ещё поболтал немного – недели так полторы – да и отбыл с подвернувшейся оказией в просвещённую Европу: поучать тамошних умников восточным философским сентенциям…
А вот японка Наоми, которая состояла при ламе то ли в качестве служанки, то ли в качестве послушницы, осталась в Питербурхе. Разгневался на неё за чтото высокомудрый лама и не взял с собой в Европу. Поподлому бросил молоденькую девушку в чужой стране – без копейки денег.
Хорошо ещё, что добросердечная Санька – Александра Ивановна Меньшикова, Светлейшая княгиня Ижерская – обеспокоилась судьбой японки и пригрела Наоми в своём
