Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
многознающие и бесконечно печальные – как у тех Святых, изображённых на древних русских иконах…
– Один раз, очень много лет назад, ко мне привели одного молодого странника, – начала свой рассказ умирающая царица. – Это было ещё до рождения моего Петруши… Тот странник был очень красив. Высокий такой, широкоплечий. Длинные волнистые волосы, очень красивые и смелые глаза… Прямо как у тебя, охранитель. Я сразу поняла, что вы с ним – одного поля ягоды… – Женщина зашлась в приступе глухого кашля.
– Государыня, попейте, прошу! – Егор протянул высокий стеклянный бокал с лечебной микстурой. – Сразу полегчает!
Наталья Кирилловна с трудом сделала несколько мелких глотков и, отдышавшись, продолжила:
– Мы тогда очень долго говорили с тем странником. Обо всём понемногу… О погоде. О Боге. О неразделённой любви. О предназначении… Не помню, что ещё было, наверное, я потом уснула… Он ушёл, а я осталась. Одна, и на этот раз – навсегда… Почемуто долго плакала ночью, словно прощалась со своими молодыми, беззаботными годами… Через девять месяцев у меня родился Петруша. Понимаешь, о чём я тебе толкую, охранитель?
– Нет, государыня! – честно признался Егор. Царица явно засмущалась:
– В этот год у меня ничего с мужчинами не было… Совсем ничего! Ни с мужем, Алексеем Михайловичем, ни с другими… – Наталья Кирилловна отчаянно покраснела, словно юная и непорочная девица.
Несколько минут они напряжённо молчали, не глядя друг на друга, наконец, Егор осторожно спросил:
– Зачем, государыня, вы мне это рассказали?
– Сама не знаю… Может, потому, что ты, охранитель, очень похож на того странника. Я думаю, что тебе пригодится это знание. Зачем? Я не знаю… Береги моего сына, охранитель. Береги. Но и его – берегись! Он очень жестокий и не ведает жалости… Если ты пойдёшь против его воли – он разорвёт тебя! Помни об этом, охранитель. Помни и никогда не забывай… А теперь нагнись, я благословлю тебя…
Егор почувствовал на своём лбу сухие женские губы, выпрямившись, услышал прощальные слова:
– Благословляю тебя – на светлый Путь! Будь честен – всегда… Всё, прощай! Иди…
Через шесть дней после этого памятного разговора состоялись небольшие дружеские посиделки: один из братьев Бухвостовых Василий, проставлялся в честь крестин родившегося месяц назад сына Ивана. Сидели обычной компанией, во главе с грустным Петром, скромно выпивали, вели вполголоса всякие разные беседы – о заботах и потехах воинских, о видах на осеннезимнюю охоту… Не до веселья было: все прекрасно понимали, что ни сегодня – так завтра Наталья Кирилловна, мать царская, преставится. Любили её все: за нрав кроткий, за беззлобие и полное отсутствие чванливости, за глаза необычные – красивые и печальные…
По мере выпитого, Пётр постепенно оттаивал, изредка мимолётно улыбался, да и весь разговор, постепенно оживляясь, неуклонно менял военную тему – на темы гораздо более весёлые и приятные. Когда речь зашла об обсуждении дел и новостей любовных, Егор тоже решил внести свою посильную лепту в общую застольную беседу. Весело и лукаво поглядывая на разрумянившегося от выпивки Бровкина, он радостно и громко поведал всей честной компании:
– Тут, господа мои, такое дело… У нашего друга, верного царского денщика Алёшки, красавицасестра давно уж засиделась в девках. Не отдаёт её отец за всяких разных, нос воротит, на сватов цепных кобелей спускает. Мол, сынокто наш – самому царю прислуживает, за одним столом сиживает с государем! Поэтому и дочери жених нужен знатный и серьёзный, лучше чтоб – из столбовых дворян, либо – из князей каких…
Пётр громко засмеялся, глядя на него, захихикали и другие, Василий Волков – тот и вообще затрясся от безудержного смеха, бокал с малиновой наливкой неловко опрокинул на белую льняную скатерть.
«Понятное дело – смешно паршивцу высокородному: Иванто Бровкин, Алёшкин отец, всю жизнь у него проходил в крепостных, только совсем недавно на всю семью, включая дочьневесту, вольную получил, – ударился в ехидные рассуждения внутренний голос. – А ведь, если верить роману Алексея Толстого, да и другим документам серьёзным, то именно наш Васенька и станет мужем той девицы – рода подлого… Вот тебе, братец, и „Хаха!“. Смейся, паяц, смейся… Кстати, а как зовутто Алёшкину сестричку? Санькой, кажется…»
– Ну, это всё – правда? – отсмеявшись, строго уставился царь на Бровкина.
Алёшка застеснялся и, заметно побледнев, ответил глухо, явно неохотно:
– Всё истинная правда, государьнадёжа! Возгордился мой батяня – сверх всякой меры… Ничего, я поговорю потом с ним. Когда
