Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
Ветров». Укороченное испанское название – Санта Мария дель Буен Айре, совсем короткое – БуэносАйрес. То есть – город добрых ветров! Очень красивое и ёмкое названье, чёрт меня побери…
Корабли эскадры, выстроившись в один ряд – носами против течения реки – встали на якоря возле портовых сооружений и мастерских, не доплыв до самого БуэносАйреса порядка пятнадцатишестнадцати миль.
– Здесь – настоящая цивилизация! – с гордостью объявил Лаудруп. – Есть даже самые натуральные постоялые дворы – с белыми простынями! По крайней мере, мне так рассказывали знающие люди…
Небольшая гостиница, действительно, обнаружилась. Причём, всего в четверти мили от причала.
– Переселяемся! – решил Егор. – Только и о безопасности надо позаботиться. Первые сутки у дверей постоялого двора дежурят русские караулы, вторые сутки – шведские. Ну, и так далее…
На первом этаже поселились Уховы, Шлиппенбахи и Фрол Иванов. На втором этаже в одном номере разместились Петенька и Томас, в другом девочки – под надзором Наомисан, с которой Санька сняла все подозрения. Рядом находилась комната Людвига и Герды. А супруги Меньшиковы разместились в мансарде, под самой крышей.
Егор, чуть поразмыслив, забрал с собой на берег и заветный кожаный саквояж, в котором находилась половина «золотого запаса» экспедиции и все Санькины украшения.
«Правильно, братец, правильно!», – полосатым котом Матроскиным из детского мультфильма замурлыкал внутренний голос. – «Куриные яйца, как нас учит народная мудрость, всегда надо держать в разных корзинах. Тем более что серьёзные ремонтные работы на корабле всегда сопряжены с определённым бардаком…».
Когда накормленные и уставшие дети, наконец, уснули, Егор и Санька, попрощавшись с четой Лаудрупов, поднялись к себе в мансарду.
Их гостиничный номер оказался на редкость уютным: метров двадцать пять квадратных, тёмная мебель, деревянный некрашеный пол из досок местной акации, а на кровати обнаружилось самое настоящее постельное бельё. Правда, роль подушек играли тщательно свёрнутые шкуры горных лам, завёрнутые в белую холстину.
Только вот заснуть долго не удавалось: по черепичной крыше чтото громко шуршало и звенело, а по стеклу крохотного окна усердно скреблись своими острыми коготками невидимые слуги чёрной аргентинской ночи…
Впрочем, Саньку эти странные звуки только веселили и нешуточно возбуждали.
– Саша, мне страшно! – испуганно и одновременно призывно шептала жена до самого утра. – Обними меня скорей! Ну, крепче! Ещё – крепче…
Несмотря на бурно проведённую ночь, они проснулись рано – часа через полтора после восхода солнца. Егор принялся тщательно застилать кровать, приведённую за ночь в нечто весьма неприличное, а Санька, минутудругую повозившись с хитрыми запорами, широко распахнула окно.
Сразу же помещение номера наполнилось свежим, звенящим от хрустальной чистоты воздухом.
– Чем же это так пахнет? – никак не могла понять Санька. – Чутьчуть горчинкой, а ещё, совсем немного, колодезной водой…. Или – родниковой? – выглянула из окна и удивлённо охнула: – Саша, иди скорей сюда! Здесь настоящее чудо…. Теперьто я точно знаю, кто это всю ночь напролёт пугал меня скрежетом и царапаньем…
Егор, бережно отодвинув жену от узкого окна, осторожно высунулся наружу. Лёгкий утренний ветерок кружил в прозрачном воздухе – по самым невероятным траекториям – миллионы жёлтобурых и лимонных листьев, опавших с платанов. Разноцветные листья были везде и всюду, казалось, что всё пространство за окном – безо всякого остатка – заполнено ими…
Завтрак был созвучен этой хрустальной осенней свежести: белый, удивительно мягкий пшеничный хлеб, жёлтое густое масло, свежайший козий сыр, варёные куриные яйца, тонко нарезанные ломтики сырокопчёного бекона, крупные куски варёной говядины, сочные светлозелёные груши, мелкие краснобокие яблоки…
А кофе, поданный сонной хозяйкой в самом конце трапезы, был просто великолепен: ароматный, пахучий, с лёгкой и приятной горчинкой.
«Похоже, что лёгкая горчинка – отличительная черта всей этой страны, которую через многие годы официально назовут Аргентиной…», – высказал очередную философскую сентенцию заумный внутренний голос.
– Отличный кофе! Великолепная страна! Мне здесь, определённо, нравится! – взволнованно заявила Гертруда Лаудруп, влюблено, с нескрываемым обожанием поглядывая на своего мужа Людвига.
После завтрака компания разделилась. Первые два дня – после прибытия на эту стоянку – были объявлены Егором выходными, поэтому мнения, как эти дни провести, предсказуемо разделились. После недолгих, но жарких споров решили так: Людвиг и Герда, прихватив
