Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
шёпотом спросил Ухов.
– Хватаем бочки и переселяемся к задней стене хибары. Потом подсадишь меня, я залезу на соломенную крышу и проникну внутрь. Ты будешь находиться здесь, и изза угла внимательно наблюдать за маори. Если от помоста, где расположились молодожены, в сторону нашей хижины направятся посетители, то сразу же поджигай шнуры у бочонков и по очереди запускай их (бочонки, то есть) вниз по склону.
– А куда направлять бочкито? – поделовому уточнил УховБезухов.
– Первую направляй прямо на помост! Молодожёны? А пошли все они – в одно нехорошее мест! Меньше народится новых людоедов. А вторую – в самый длинный склад…
Егор тронул Ухова за плечо и молча показал пальцем на соломенную крышу туземного домика. Ванька понятливо кивнул головой и, чуть присев, сложил ладони рук в специальный замок, готовясь принять в него командирский сапог.
Ещё через дветри секунды Егор был на соломенной кровле, бесшумно прополз к самому её центру. Сжимая в одной руке рукоять ножа, он другой рукой осторожно раздвинул в стороны толстые пучки соломы и заглянул вниз.
В просторной комнате, по углам которой располагались полутораметровые деревянные фигурки идоловтотемов, горел, немного коптя, большой смоляной факел. В его тусклом свете были хорошо видны все присутствующие: Гертруда и Томас Лаудрупы, Фрол Иванов, перевязанный какимито окровавленными тряпками, и единственный туземный сторож – личность приметная.
Маори, неподвижно застывший у входной двери со скрещёнными на груди руками, был облачён в светлозелёный плащ без рукавов. Выражение лица охранника отличалось какойто мрачной, откровенно нездоровой свирепостью. А, может, всему виной были татуировки, густо покрывающие физиономию туземца: от его рта – в разные стороны, по всему лицу – шли спиралью две чёрные толстые линии, пересекаясь между собой на лбу этого красавчика.
Угрюмый туземец, видимо, чтото почувствовав, резко задрал голову вверх. Егор своим взглядом на десятые доли секунды встретился с яркожёлтыми, хищными глазами маори и тут же метнул нож. Сталь клинка послушно пробила грудную клетку дикаря, и он, противно скрипя зубами, медленно сполз по дверному косяку на пол хижины.
Несмотря на произошедшее, никто из узников не издал ни единого звука, что было странным и неправильным. Егор, расширив отверстие в соломенной кровле, спрыгнул вниз.
Израненный Фрол Иванов пребывал в бессознательном состоянии, а вот Гертруда и Томас…. С ними явно было чтото ни так. Томас неподвижно лежал у стены, его глаза были крепко зажмурены, а подбородок мелкомелко подрагивал. Герда сидела на корточках рядом с сыном, безвольно опустив руки, и неподвижно глядела перед собой.
«Одежда на Гертруде цела и невредима!», – с облегчением подметил внутренний голос. – «Следовательно, эти сукины дети её не насиловали…».
Егор тихонько прикоснулся к тонкой руке женщины и негромко спросил:
– Герда, что с тобой?
– А, Данилыч, – чуть повернув голову, равнодушно протянула датчанка. – Пришёл…. Спасибо, конечно…. Убей нас всех и уходи…
– Почему, Герда, почему?
– Мой Людвиг погиб. У Томаса от пережитого отнялись ноги и язык…. А я? Что я – без Людвига? Как я – без Людвига?! Как??? Отвечай!!!
Гася вспышку женской истерики, Егор отвесил Гертруде парочку полновесных пощечин и громко объявил:
– Жив твой драгоценный Людвиг, жив! Понимаешь меня, дурочка датская? Понимаешь – меня?! Жив!!!
– Ты меня не обманываешь? А, Данилыч? Не обманываешь? – женщина смотрела на Егора с такой безумной надеждой, что на его глазах сами собой невольно навернулись непрошенные слезинки.
«А что было бы с нашей Александрой Ивановной, если бы Наомисан удалось вернуть тебя, братец, в Будущее?», – взволнованно спросил растроганный внутренний голос. – «Санька же, наверняка, сразу бы распознала подмену. Зарезала бы она этого очередного потомка Меньшикова Александра Даниловича, в гости не ходи…».
– Не обманываю я тебя, Герда! – заверил Егор. – Подобрали мы твоего мужа в камнях берегового рифа. Пять ран у него, но все не смертельные. Моя Александра говорит, что Людвиг будет жить. Непременно будет!
Гертруда изменилась в считанные секунды: вскочила на ноги и, нетерпеливо сверкая внезапно ожившими глазами, забросала Егора целым ворохом вопросов:
– Где мы сейчас? Куда идти? Где Санька и Людвиг? Кто понесёт Томаса? Надо будет подниматься на скалу, используя канат? Ерунда, поднимемся…
– Папка жив? – неожиданно подал голос парнишка. – Как хорошото! Я снова заговорил? Может, и ноги ожили? – он, опираясь на руку Егора, с трудом поднялся на ноги, сделал первый неуверенный шажок, за ним – следующий…
– Какой же ты у меня
