Двойник Светлейшего. Гексалогия

из чего можно было сделать вывод, что корабли белых людей им не в диковинку.
Егора поразил цвет кожи этих северных туземцев: непривычно тёмносерый, причём, оголённые части их тел были просто серыми, а вот лица – откровенно тёмными.
«И не просто тёмными, а тёмными – с какимто нездешним, прямотаки подземным оттенком!», – с долей пугливого изумления отметил внутренний голос. – «Настоящие выходцы с того света! А, выражения лиц? Веет от этих эскимосов какойто первобытной дикостью…. Почему же у нашей симпатяшки Айны черты лица – почти европейские, а кожа – только слегка розоватая? Очередная загадка, братец мой! Непростая такая загадка…».
Айна, сидящая на носу передовой шлюпки, поднялась на ноги и приветливо помахала рукой. На встречающих это нехитрое действо произвело неизгладимое впечатление: эскимосы неуклюже запрыгали на месте, оглашая окружающее пространство радостными гортанными криками, а их облезлые псы приветливо загавкали и дружно завиляли короткими хвостамиобрубками.
После того, как УховБезухов торжественно вручил местному вождю – низкорослому и кривоногому пожилому мужичку – пудовый бочонок с солью, восторги эскимосов удвоились, если не утроились. А когда выяснилось, что Айна вышла замуж, то начался настоящий праздник, на котором самыми желанным гостями были молодожены, а все остальные бледнолицые – так просто, обычная свита при них…
Егору вождь только небрежно пожал руку, а с Ванькой очень долго и целенаправленно тёрся носами, громко урча при этом, словно сибирский кот, объевшийся свежей сметаной.
«Понятное дело, муж первой здешней красавицы – человек, безусловно, особый!», – с лёгкой грустинкой согласился с почтенным вождём внутренний голос. – «Опять же, именно Иван дарил бочонок с солью. Следовательно, этому кудрявому шалопаю и полагается особое, многократное и почтительное туземное уважение…».
По случаю прибытия дорогих иноземных гостей эскимосы решили устроить праздничный обед. На берегу были зажжены высокие костры, над которыми туземные женщины развесили разномастные котелки и казаны. Пожилые мужчины – чуть в стороне, вокруг чёрного деревянного идола – разложили широким полукругом звериные шкуры.
«Котелки и казаны – определённо, русского происхождения!», – авторитетно заявил наблюдательный внутренний голос. – «Всё же наши российские мужики – ребята шустрые, везде пролезут, ища коммерческую выгоду.…Кстати, похоже, что и здесь, практически на краю Света, активно процветает классовое неравенство: по центру обеденного полукруга расстелены самые лучшие и пушистые шкуры – белых медведей да северных оленей, а по краям лежат только старые моржовые да нерпичьи».
– Айна говорит, что у эскимосов принято обсуждать важные дела только после сытной трапезы, – доложил Иван Ухов, любимец местной публики. – Она напоминает ещё раз, что есть надо всё предложенное, причём, с видимым удовольствием. Тогда нас зауважают и охотно согласятся помочь…
Вождь первым – в полной тишине – уселся по центру обеденного полукруга на шикарную шкуру белого медведя. Вытянув левую руку по направлению к деревянному идолу, а ладонь правой положив себе на грудь, он с чувством произнёс чтото вроде короткой, но очень почтительной молитвы. По завершению обряда высокородный эскимос поочерёдно ткнул тёмным указательным пальцем в Айну и Ивана, приглашая их усесться рядом с собой. Потом настала очередь Егора и молодого, широкоплечего и мордатого эскимоса («Наверное, любимый сынок вождя!», – неслышно для посторонних хмыкнул внутренний голос), затем толстый и короткий палец нашёл капитана Тихого, Фрола Иванова и Томаса Лаудрупа….
«А ведь только примерно половина эскимосов расселась по обеденным местам», – поведал дружащий с математикой внутренний голос. – «Остальные, видимо, недостойны такой высокой чести, а, быть может, просто по своему рождению являются обычными и бесправными слугами…».
Две пожилые женщины – с очень тёмными и морщинистыми лицами – поставили возле участников трапезы грубые глиняные миски, наполненные какойто тёмной жидкостью, после чего стали обносить гостей сосновыми дощечками, на которых были аккуратно разложены тоненькие, светложелтые ломтики и крупные, тёмнокрасные куски.
– Желтоватые ломтики – это китовое сало, очень сытный и полезный для здоровья продукт, – шёпотом сообщил Егору сидящий рядом с ним Ухов, которому, очевидно, всё заранее растолковала молодая супруга. – Тёмнокрасное мясо – это моржатина недавнего убоя, только лишь слегка проваренная и несолёная, а в глиняные плошки налита свежая моржовая кровь. Вот онато чутьчуть солоноватая…
Китовое сало, которое предварительно обмакивали в свежую