Двойник Светлейшего. Гексалогия

поля и переместится от берега на парутройку миль западнее. По дороге наблюдательный Томас высмотрел на большой светложёлтой льдине огромного моржа, а рядом с ним – корабельный штурвал, вмёрзший наполовину в лёд. Загорелся паренёк, мол, вперёд, раскроем тайну! Эскимосы ему объяснили – доходчивыми жестами – мол, это плохой морж, злой, опасный и очень невкусный. Мол, ну его, поганца, в задницу моржовую.…Наш юный Лаудруп считал себя в шлюпке главным, так как подполковник Иванов – после Новой Зеландии – был словно бы варёный, и от всех руководящих функций постоянно самоустранялся. После непродолжительных раздумий Томас принял, как ему показалось, мудрое и взвешенное решение: опасного моржа не беспокоить, пристать тихонечко к льдине и незаметно так – для спящего зверя – осмотреть загадочный штурвал. Эскимосы начали спорить, да куда там, заклинило Томаса. Как же иначе, он в родителей пошёл своих, а тем упрямства не занимать…. В конечном итоге, пристала шлюпка к льдине, в ста метрах от спящего моржа, доброволец – Фролка Иванов – вылез на лёд, осторожно подобрался к корабельному штурвалу…. Тут зверь на него и бросился. Сразу же подмял под себя, тело пробил насквозь острыми клыками…. Кинулись отбивать, начали палить в моржа из ружей, да куда там. Монстр, не выпуская ещё живого Фрола из своей страшной пасти, доковылял до края льдины и бухнулся в воду. Больше ни его, ни подполковника не видели…. Может, ружейные пули достигли цели, и морж, всё же, умер, находясь под водой. Умер, и камнем пошёл на дно – вместе с добычей. А, может, пользуясь людской паникой и растерянностью, затерялся, хитрец, в ледовом крошеве, длинными нырками уходя всё дальше и дальше от шлюпки…. После всего случившегося Томас впал в полный ступор, а мудрый эскимосский вождь тут же – скупыми жестами – велел гребцам идти к «Александру». Подняли мальчишку на борт фрегата, а он совсем никакой. Колотило его, беднягу, словно в сильном простудном ознобе, глаза были – словно две маленькие зимние льдинки. Даже крепкие пощёчины не помогали! Представляешь? Что делать? Ладно, думаю, прибегнем к старым и проверенным средствам, припасённым на такой случай. Налила – на две трети – в поллитровую кружку ямайского рома, разбавила чистым спиртом, сахару щедро добавила, чтобы пареньку глоталось легче, размешала тщательно, Томаса отвела на корабельный нос, усадила на мягкое.… Как и полагается, первый глоток получился неудачным: кашель, чих, сопли и слюни во все стороны. Выждала с минутку, и снова…. Уже третья попытка увенчалась полным успехом, кружка опустела на добрую треть. Стал наш юный датчанин постепенно приходить в себя: щёки порозовели, льдинки в глазах начали медленно таять. Тут и эскимосы подошли, начали свой экзотический концерт. Я мешать им не стала, поскольку на Томаса эта странная музыка действовала сугубо положительно…. Такие вот дела…
Егор ещё раз поцеловал жену в сладкие губы, прошёл на капитанский помост и велел Емельяну Тихому:
– Всё, шкипер, поднимаем на борт добычу и шлюпку, выбираем якоря, ставим нужные паруса и идём на юг, к эскимосской деревне. Добытых моржей разделаем уже на ходу, на завтрашнем рассвете…. Всё, давай команду к отплытию. Форверст!
– Знаешь, Саша, а ведь ничего страшного и не произошло, – засыпая, пробормотала ему в ухо Санька. – Конечно, это я не про погибшего Фрола, что ты. Хоть и предатель, но жалко. Живая душа – какникак…. Я про Томаса Лаудрупа. Юноша ведь очень долго может оставаться наивным юношей, практически – до самой смерти. Чтобы мальчишка быстро превратился в полноценного мужчину – нужно нечто. Например, совершить страшную и непоправимую ошибку…. Ошибку, которая молодые и легкомысленные мозги, да и всю душу в целом, повернёт в нужном направлении. Думаю, что за сегодняшний день Томас повзрослел сразу лет на пятьшесть, если не больше…. И это – очень даже хорошо…. Может, ему стоит поручить, в свете нашего с тобой недавнего разговора, одно важное дело? Вот, как ты считаешь, если…
Стоянка около эскимосского летнего лагеря получилась короткой, за двое неполных суток путешественники управились со всеми делами. На каменистый берег полуострова была перегружена эскимосская доля моржового мяса, все шкуры, жилы и бивни, а на борт «Александра», в свою очередь, поднята русская часть китовой добычи и два десятка старых, скаченных воздушных пузырей.
– Разрешите доложить, господин командор? – вежливо обратился к Егору корабельный боцман Петрович. – На борт «Александра» доставлено: пятьдесят пудов китового сала, восемьдесят пять пудов китового мяса и семь с половиной пудов копчёного китового языка! Можно было и гораздо больше заготовить, да закончились бочонки, которые нам выделил Николай Савич Ухов. Остальныето он себе оставил,