Двойник Светлейшего. Гексалогия

Килограмм так на десятьдвенадцать…».
На месте второго привала тоже имелся высокий и крепкий навес, под которым были сложены сухие дрова и толстые берёзовые чурки, игравшие в походной жизни роль мебели.
– Вы очень предусмотрительны, капитан! – сбросив свою ношу на землю и слегка отдышавшись, одобрил Егор: – И мосты – через реку и пропасть – построены, ещё вот эти высокие навесы…
– Что есть, то есть! – криво улыбнулся Йохансен. – Предусмотрительность – отличительная черта всего нашего семейства!
«Предусмотрительность может победить – только ещё более предусмотрительная предусмотрительность!», – тут же заявил предусмотрительный до нельзя внутренний голос. – «Прикажете теперь ждать, пока эта усатая и наглая морда определится, кто он таков из себя: подлый враг или надёжный друг? Дудки! Пусть беспечные дурачки маются глупыми и долгими ожиданиями! Есть ли у вас план, мистер Фикс? Да, ладно, не обижайся, братец! Я же знаю, что план у вас с Александрой Ивановной имеется. Вполне даже дельный и реалистичный…».
Отдохнув и плотно перекусив, они снова тронулись в путь.
– Это последний переход на сегодня! – сообщил Йохансен. – Часа за два с половиной мы дойдём до палаток и приготовим ужин на всю честную компанию. Ну, что, сэр командор, готовы? Тогда – форверст! Как вы любите выражаться…
Завершающая треть маршрута далась Егору непросто. Уже через час он начал заметно отставать и постепенно полностью потерял шведа из вида.
«А всё эта дурацкая лучковая пила! – принялся ныть смертельно усталый внутренний голос. – «Оставь ты её, братец, вон под тем кустом, гдё уже лежит чугунная печная дверца, брошенная кемто ранее. Не хочешь расставаться с пилой? Тогда избавься от этих тяжеленных топоров! Ну, хотя бы от одного…».
Естественно, Егор ничего из груза не бросил на тропе, а просто сделал незапланированную остановку, присев на подходящий камень и прислонив вещмешок к вертикальной скале. Немного отдышавшись, обтерев пот с лица и глотнув кипятка с ромом, он решил продолжить маршрут.
«Куда ты так торопишься, братец?! – взмолился беспомощный внутренний голос. – «Посиди ещё минуты тричетыре, наберись сил! Ну, пожалуйста…».
Понимая, что эти тричетыре минуты могут незаметно превратиться в десятьдвенадцать, Егор, скрипнув зубами, поднялся на ноги и медленно двинулся по тропе…
Каждый шаг давался ему с трудом, противно и болезненно ныли плечи и икры ног, в ушах безостановочно стучало (сердце?), весь организм опутала предательская слабость, в голове протяжно гудела безысходная пустота – без единого следа маломальски разумной мысли. За первой остановкой на кратковременный отдых последовала вторая, за второй – третья…
Иногда между этими минипривалами Егор проходил всегото сто пятьдесят – двести метров: взгляд непроизвольно останавливался на удобном берёзовом пеньке, а ноги – также непроизвольно – тормозили около заманчивого седалища. Он обречённо вздыхал и, в глубине души презирая самого себя, присаживался.
После каждого такого отдыха груз заметно тяжелел, пот становился всё солонее, на уровне подсознания всё отчётливее зрело твёрдое решение – незамедлительно и бесповоротно бросить курить…
Но на этом свете, как хорошо известно, всё когданибудь заканчивается, вот уже перед глазами спасительно замаячилизакачались светлобежевые бока трёх стандартных армейских палаток.
«Это, безусловно, победа! Маленькая, но всё же – победа…», – подвёл итог дня внутренний голос, обожающий пофилософствовать в самые неподходящие жизненные моменты. – «И, вообще, чем больше таких маленьких, едва заметных побед, тем скорее придёт и настоящая, большая Победа. Количество – рано или поздно – перейдёт в качество. Надо только проявить элементарное упорство…».
Когда мышцы, наконец, перестали быть ватными, а в ушах больше не шумел настойчивый морской прибой, Егор поднялся на ноги и помог Йохансену обустроить лагерь. Потом они вместе – дружно и слаженно, изредка перебрасываясь ничего незначащими фразами, – приготовили обильный ужин для всего отряда. А, именно, два больших бронзовых казана рисовой каши, щедро сдобренной всякой всячиной: в первый казан мелко накрошили лосиную буженину, копчёную бобрятину и говяжью солонину, а во второй – китовое сало и моржовое мясо.
– Можно сказать, что у нас получилось два полноценных блюда: одно из мяса земных животных, второе – из мяса морских, – довольно и чуть устало усмехнулся драгунский капитан. – Хотя, я думаю, можно было бросать в рисовое варево всё подряд: понастоящему усталый носильщик готов и сырого слона съесть – вместе со шкурой, хвостом и бивнями. Если же под рукой не окажется слона, то и жирную полевую крысу