Двойник Светлейшего. Гексалогия

солдатскую? В мою каморку в Преображенском дворце? Не, позор получится один, а не гнёздышко уютное, семейное… Ты ведь сам, мин херц, твердил, мол: «Домом своим обрасти. Хозяйством полноценным…» Говорил ведь?
– Ну, говорил, говорил!
– Так чтобы дом выбрать хороший – время требуется! Ремонт опять же, мебель, обстановка, слуг надо подыскать – не абы каких, проверить их… А нету у нас сейчас времени лишнего, к войне готовимся спешно! Вот к осени победим всех татар да турок, вернёмся. Я все дела сделаю – тщательно, никуда не торопясь, к святкам, если Бог даст, и сыграем свадьбу… Я вот так думаю. Куда спешить да суетиться? Я же не мальчишка какой сопливый… Опять же, допустим, я в походе предстоящем совершу целую кучу подвигов? Может такое быть? Вот! Ты мне, государь, новое воинское звание дашь, или даже запишешь в дворянство… Оно тогда и совсем будет солидно, дом уже можно будет каменный заложить, и такую сыграть свадьбу – чтобы обзавидовались все… Иван Артемич, тестюшка дорогой, подтверди, что я прав!
– А что ж! – слегка запьяневший Бровкин согласно затряс своей неказистой седенькой бородёнкой. – Каменный дом – это сила! Действительно, чего понапрасну торопиться? Солидность – это дело первостатейное…
Яков Брюс, всегда и во всём, как и положено настоящему другу, поддерживающий Егора, не задавая лишних вопросов, тоже внёс свою лепту в этот разговор – о свадебной отсрочке:
– Выпишем из Европы мебель хорошую, обои бумажные, всего другого, чтобы дом охранителя царского соответствовал его важной должности! Чтобы не стыдно было принимать в нём персон важных!
– Делайте, что хотите! – небрежно отмахнулся Пётр, похозяйски оглядывая ладную Санькину фигуру, мол: «Никуда ты от меня не денешься, краля гладкая…»
К вечеру вся честная компания успешно перепилась и попадала спать – кто куда.
– Алексашка, мерзавец, со мной ляжешь на печи! – непреклонным пьяным голосом велел Пётр. – А то знаю я тебя, испортишь девицу, а это – моё право законное! Гыгыгы! – заржал глумливо и гадостно….
– Мин херц! – взмолился Егор, увидев, как изза приоткрытой двери в сени на него умоляюще смотрит грустный яркосиний глаз. – Дозволь с невестой переброситься – хоть двумя словечками! Ну, буквально минутудругую… Не успею я ничего за это время!
– Ладно уж, перебросься, женишок ты наш… Но, смотри у меня, прохиндей! Четвертую безжалостно – ежели что…
Егор выскочил в сени, на несколько секунд жадно приник к Санькиным губам, отстранился, зашептал приглушённо:
– Ни о чём сейчас не спрашивай меня! Давай завтра сходим на рыбалку подлёдную? Давай! Вот там и поговорим нормально… Кого бы ещё взять с собой, чтобы подозрений всяких не было? А, Саня?
– Так я батю своего приглашу! – предложила девушка. – Он у меня с понятием, непременно согласится! Да и Алёша с Гаврюшей пойдут с радостью. Только вставать надо рано, на самой зорьке, тогда и щук больших можно наловить… Мы все в баньке спать ляжем, в избето места нет, господа знатные разлеглись везде. Вот и подходи к бане, это там, справа от ворот… Не проспишь?
Он вернулся в избу, забрался на тёплую печь, завозился, устраиваясь рядом с Петром.
– Ну, о чём сговорился с невестой? – сонно поинтересовался царь.
– Да с утра они всем семейством собрались на рыбалку, – объяснил Егор. – Саня, её братья, сам Иван Артемич… Вот и меня позвали с собой. Так я схожу, мин херц, а? Мы к обеду уже и вернёмся…
– Ну, если и сам глава семейства там будет, так и сходи! Тем более что в такой собачий холод – на улице и грешить несподручно… Гыгыгы!
В голове тихонько зазвенел «внутренний будильник», он сразу же проснулся, сел, тихонько соскочил с печи, стараясь не шуметь, оделся, обулся. Взял в руки пышный ядовиторыжий парик (подарок Лефорта), повертел, после непродолжительного раздумья повесил обратно на гвоздь, вбитый в бревенчатую стену. Действительно, зачем на рыбалке нужен парик?
За маленьким окошком чуть заметно серело, стены избы мелко дрожали от дружного храпа Петра и его верной свиты. Егор, сладко позёвывая, вышел на крыльцо, непроизвольно передёрнул плечами: по сравнению со вчерашним днём значимо похолодало, небо было безоблачным, на востоке медленно тлела нежноалая полоска рассвета…
Он подошёл к бане, тихонько поскрёб в слюдяное окошко, внутри негромко простучали по доскам пола чьито босые пятки, через полминуты чуть приоткрылась низенькая дверь и Санькин чуть хрипловатый со сна голос пообещал:
– Саша, мы мигом соберёмся! Подождёшь ведь, да?
– Подожду, куда я денусь! – Егор присел на широкую завалинку, достал из кармана венгерского камзола, подбитого изнутри волчьим мехом, чёрную голландскую трубку, немецкое кремневое кресало, закурил,