Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
была ситуация, если резюмировать…
«Спокойно, братец, не суетись понапрасну!», – посоветовал притворножизнерадостный внутренний голос. – «Сейчас обязательно придумаем чтонибудь! Не могли же они все погибнуть, в концето концов…».
На месте, где раньше располагались вигвамы, он обнаружил – в грязевых потоках – только обломки деревянных шестов и обрывки звериных шкур. Не придумав ничего лучшего, Егор решил забраться на пологий холм, расположенный примерно в двухстах пятидесяти метрах от берега Юкона, и уже оттуда оглядеть окрестности.
Подъём давался тяжело: вязкие и холодные грязевые потоки продолжали медленно стекать по склонам холма. Было очень скользко, под толстым слоем жидкой глинистой субстанции постоянно обнаруживались, мешая продвигаться вперёд, ветки и части стволов сломанных деревьев.
– Похоже, что все ёлки, сосны и берёзы лишились своих верхушек, – пробормотал Егор. – А вот осины, они гораздо лучше перенесли данный катаклизм, каждое второе дерево уцелело…
На вершине Егора ждал сюрприз: по другую сторону холма всё было, как и прежде – до начала урагана. Никаких тебе жёлтобурых грязевых потоков, сломанных и поваленных деревьев. По веткам рябин беззаботно перепархивали мелкие лесные птицы, лакомившиеся кровавокрасными ягодами.
«Надо же, ягоды!», – удивился внутренний голос. – «А на нашей, речной стороне почти все листьев на деревьях и кустах оборвало и унесло кудато, ёлки и сосны остались без шишек и иголок…. Какая, всётаки, несправедливость! Потратить столько времени и сил, перемещая (и добывая!) припасы в глубь континента, и в конечном итоге остаться ни с чем…. А дубовые доски мы вообще везли из шведского Стокгольма!»
Но удивительнее было другое: под склоном холма, на зелёной прогалине обнаружилась сильно покосившаяся на правый бок светлобежевая палатка, в которой от дождя прятались (до прихода торнадо, по другую сторону холма!) крепостные плотники. Недалеко от покосившейся палатки изза деревьев выглядывала верхушка индейского вигвама – с развивающейся на лёгком ветру длинной белорозовой лентой. Именно в это строение путники – перед началом урагана – перенесли разные вещи и продовольствие.
Из палатки на зелёную травку прогалины выбрались, усердно протирая кулаками сонные глаза, русские плотники. У мужиков были бесконечно удивлённые лица, они нервно почёсывали клочковатые бороды и о чёмто возбуждённо переговаривались между собой. Заметив на вершине холма своего господина, плотники дружно загалдели и радостно замахали руками.
Жестом приказав крепостным следовать к нему, Егор обернулся на далёкий крик, прилетевший с речных просторов. На противоположном берегу Юкона, до которого было примерно четыре пятых мили, маячили две крохотные фигурки. Он вытащил изза голенища сапога подзорную трубу, из кармана камзола достал светлую тряпицу, тщательно протёр окуляры от налипшей на них тёмнобурой грязи и навёл оптический прибор в нужном направлении.
«Ага, Иван и Айна!», – радостно доложил внутренний голос. – «Нашлись, потеряшки, живы! Только вот – как они оказались на другом берегу реки и почему одеты в какието лохмотья? Ты им, братец, тоже чтонибудь покричи в ответ, чтобы ребятишки не волновались. Тут речное эхо знатное, обязательно услышат…. Кстати, противоположный берегто совершенно не пострадал от безобразий торнадо. Создаётся впечатление, что наш природный катаклизм действовал строго выборочно и избирательно…».
На вершину холма поднялись слегка запыхавшиеся плотники и тут же замерли, широко открыв рты, с удивлением разглядывая следы, оставленные ураганом на прибрежной полосе.
– Ну, родимые, докладывайте! – велел Егор. – Как вы оказались на противоположном склоне холма? Наши палатки ведь рядом стояли. Вон там! – показал рукой. – Где теперь только одна грязь плещется…. Так что случилось? И кто индейский вигвам с зимними вещами и едой перенёс к вашей палатке? Для чего и когда? Где, кстати, атабаски? Вы их не видали часом? Чего молчим и строим из себя скромников, коварно стукнутых изза угла пыльным мешком? Извольте немедленно отвечать, бродяги бородатые!
– Дык, барин, Александр Данилович, милостивец наш! – взволнованно зачастил Епифан, сорокалетний щербатый мужичок, самый бойкий из плотников. – Ничего мы не знаем и не ведаем! Как начался сильный ветер и дождь, так вы же сами и велели, мол, всем прятаться в палатку и не мокнуть понапрасну. Ну, мы и спрятались…. Потом чтото сильно зашумело снаружи. Странно так зашумело, очень тягуче…. Мы все почемуто заснули. Проснулись уже здесь: головы просто раскалываются, как во время сильного самогонного похмелья, во рту – засуха многолетняя. Ничего не помним, что было….
