Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
естественных нужд, использую при этом старинный принцип: – «Мальчики – направо, девочки – налево». Если погода позволяла, то делали и десяти – пятнадцатиминутную общеукрепляющую гимнастику.
После завтрака приходил черёд основной деятельности. Егор и Ванька, прихватив с собой по пустому холщовому мешку, шли к отвалам грунта, ещё по осени поднятого со дна Бонанзы. Там они, по очереди орудуя кайлом, нарубали промёрзший грунт на куски и загружали в мешки. Когда заполненные под завязку мешки доставлялись в пещеру, там уже вовсю гудела печь, а у Айны было вдоволь тёплой воды, натопленной из снега.
Куски принесённого грунта быстро нагревались и оттаивали около горячей печки, постепенно распадаясь на мелкие части. Начиналась промывка над умывальной площадкой, имевшей водяной сток, и длилась она до самого вечера. Естественно, с различными технологическими перерывами.
Приходилось отвлекаться: на регулярную расчистку окрестностей пещеры от снега и колку дров, на прогулку к незамерзающему роднику за питьевой водой и поддержание огня в печи, на приготовление обеда и собственно трапезу, на стирку белья и ремонт прохудившихся сапог, на проверку заячьих петель и рябчиковых силков…
Как бы там ни было, но ежесуточно удавалось намывать от двух до четырёх килограмм золотосодержащего песка и мелких самородков.
Временами – от однообразия происходящего – наваливалась серая тоска, развеивали которую с помощью вечерних шахматных турниров. Впрочем, итог этих турниров всегда был одинаков: победительницей объявлялась Айна, а Егор традиционно занимал второе место. Раз в три дня золотоискатели – в качестве профилактики от цинги – натирали дёсна кашицей из сырого картофеля.
В самом конце декабря Егор и Уховы отправились в Доусон: помыться в бане, узнать новости, внести в общую копилку пару пудов пирита, ещё с осени расфасованного по мешочкам и спрятанного у Медного склона, встретить Новый год, наконец.
Впрочем, в Доусоне они надолго не задержались, больно уж тоскливая атмосфера царила в поселении. Все – за исключением Лаудрупов – были какимито сонными и варёными. В глазах плотников и солдат читалось тоскливое ожидание: – «Скорей бы наступила весна! А вместе с ней, наконецтаки, пришла бы и долгожданная свобода…».
– Чисто голодные тамбовские волки! – поделился с Егором своими наблюдениями Ухов. – Общее количество «золотого пирита» сегодня превышает двенадцать пудов. Из них девять уже отправили на собачьих упряжках в Александровск. Вот люди и изнывают – в предчувствии вольной и богатой жизни…. А на нас с тобой, господин командор, они уже посматривают как на потенциальных покойников…
Новый год был встречен скучно и скомкано, без души. Перед уходом к Бонанзе Егор попытался подбодрить Лаудрупов:
– Вы уж, господа, держитесь! Недолго осталось, всегото месяцев пять. Заставляйте всех протирать дёсна сырой картошкой, цинга, она очень способствует развитию массового психоза…
А пятнадцатого января повалил снег. Дело было поздним вечером. Егор вышел из пещеры – выкурить перед сном трубочку. Было непривычно тепло: минус пятьшесть градусов, полное безветрие. Неожиданно с неба – плавно и медленно – начали падать разлапистые, неправдоподобно крупные снежинки.
«Какие здоровенные! Словно ржаные блины в дырочку, только белые! – восхитился внутренний голос, но почти сразу же и скис: – «Ну, их, куда подальше! Устал я чтото. Пошли, братец, спать…».
С утра начались неприятности. Вопервых, никак не получалось развести огонь: печь дымила, язычки пламени на тонких лучинках и бересте упрямо тухли.
– Тяги нет. Очевидно, дымоход завалило снегом, – предположил УховБезухов. – Надо, Александр Данилович, выбираться наружу и откапывать трубу.
Но, вовторых, входная дверь не желала открываться. Егор и Иван упирались плечами изо всех сил, пыхтели, потели, но дверь даже не шелохнулась.
– Ломать будем? – хмуро спросил Ванька.
– Зачем же – ломать? – усмехнулся Егор. – Аккуратно разберём. Чтобы потом можно было и собрать.
Дверь разобрали, но это не привело ни к чему позитивному. Снег приходилось загребать прямо в пещеру, но на его место тут же сверху сыпался новый – плотный, хрустящий, рассыпчатый.
– Хватит, Ваня! – решил Егор. – И так уже полпещеры засыпали снегом. Медвежонок уже жжёт холодом…
– Какой медвежонок? – опешил Ухов.
– Помнишь, мне вождь эскимосов на прощанье подарил амулет? Симпатичного белого медвежонка, вырезанного из светлосиреневого камня? Так я его повесил на грудь, на льняной ленте. Сейчас амулет стал таким холодным, что всё тело пробивает ознобом…
– Медведь холодный?! – забеспокоилась Айна. – Это плохо. Амулет
