Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
говорить: – «Смерть рядом!». Надо просить Светлую Тень. Просить, чтобы Тень помогать. Командор, дай Айне медведь! Айна будет просить!
Егор, пожав плечами, расстегнул две верхние пуговицы мехового полушубка, снял с шеи тёмносинюю ленту, на которой висел светлосиреневый медвежонок, протянул индианке. Айна обхватила холодный амулет ладонями, поднесла ко рту, беззвучно шевеля губами, заходила по пещере из угла в угол.
Время тянулось вязко и призрачно. Минуты и часы сливались в единое целое – бесконечное и непонятное.
Сколько длился этот снежный плен? Егор не знал. Может, сутки, а, может, и неделю. В пещере было не очень холодно, на уровне нуля, но остро ощущалась нехватка кислорода, нестерпимо хотелось спать. Егор вяло ел, пил, а потом впадал в дрёму и медленно погружался в тяжёлый сон, не зная, проснётся ли….
Айна же упрямо продолжала ходить по пещере, сжимая в ладонях каменного медвежонка и беззвучно молясь неизвестной Светлой Тени.
В ушах настойчиво бился голос Ухова:
– Александр Данилович, господин командор, очнитесь! Ну, пожалуйста…. Да, просыпайся уже, княжеская морда!
Егор улыбнулся и открыл глаза: всё та же пещера, тусклый огонёк масленого светильника, чумазая физиономия Ивана.
– Данилыч! Там наверху ктото копает! Наверное, пробиваются к нам сквозь снег…
– Это Светлая Тень – услышать Айну! – объяснила индианка. – Тень сообщить моим атабаскам. Они приходить и копать. Командор, забери свой медведь. Он тебе ещё помогать.
Действительно, это были атабаски Айны: откопали, очистили печную трубу от снега, разожгли в очаге живительный огонь, через двое суток, убедившись, что всё в порядке, ушли…
А потом, через четыре месяца, нагрянула весна. Снег таял буквально на глазах, мелководный БонанзаКрик превратился в полноводную реку.
«Какаято весна нынче – очень тревожная!», – поделился своими ощущениями внутренний голос. – «Не иначе, случится чтото очень важное. Непременно случится…».
Когда распутица угомонилось, вешние воды отступили, а всё вокруг слегка подсохло, к БонанзаКрик прибыли атабаски.
– Александр Данилович, пора к Доусону! – заявил Ухов. – Всех вещей забирать, конечно же, не будем, чтобы мужики не заподозрили лишнего…. Предлагаю – выходить завтра с утра!
– Подождём несколько дней, – невозмутимо ответил Егор.
– Но, почему? Чего ждём?
– Сам не знаю. Просто мне внутренний голос советует, мол, не надо торопиться. Он, голос – то есть, конечно, иногда и ошибается, но редко…
К Доусону отряд подошёл только через неделю. Ледоход на Юконе уже прошёл, на серых водах не наблюдалось ни единой льдины. Шли налегке, с собой прихватив только оружие, сменную одежду и обувь, да ещё атабаски тащили – для пущей конспирации – порядка восьми пудов пирита, набранного на Медном склоне.
Посёлок встретил путников звенящей тишиной и ощущением заброшенности.
– Вещи всюду разбросаны, мать его! – подметил Ухов. – Вон, в грязи лежит почти новый полушубок, там – меховые унты, под кустом валяется опрокинутый бочонок без крышки, из него на землю вытекает икра нерки…. А куда, спрашивается, подевались люди?! Может, сюда наведывалось торнадо?
Два дома смотрелись абсолютно целыми, а вот в третьем, предназначенном для офицерского состава экспедиции, где хранилась «золотая казна», были выбиты все стёкла, а дверь оказалась заколоченной снаружи толстыми досками.
– Эй, люди! – громко позвал Егор. – Есть ктонибудь живой?
– Здесь мы, Александр Данилович! – прилетел откудато глухой ответ.
– Это из офицерского дома кричат, – определил Ухов. – Голос, определённо, знакомый…
Они быстро отодрали доски от дверного косяка, распахнули дверь и обнаружили в избе сына и отца Лаудрупов. У Людвига под глазом красовался старый, жёлтофиолетовый синяк, голова Томаса была обмотана полосами светлосерой ткани. Глаза обоих датчан блестели хмельно и тревожно.
– Дайте, пожалуйста, водицы! – хриплым голосом попросил Людвиг. – Уже четверо суток глотаем только ямайский ром…
Вволю напившись родниковый воды, адмирал приступил к рассказу:
– Извини, Александр Данилович, я не досмотрел, моя вина! Неожиданно так всё произошло, внезапно….
– Что произошлото? – вмешался нетерпеливый Ухов. – Ты толком говори, не мямли!
– Бунт произошёл! Солдаты и крепостные учудили…. Внезапно напали на нас с Томасом, повалили на землю, отобрали пистолеты и ножи, избили, связали. Потом заперли в доме. Через сутки Томасу удалось развязаться, он и меня освободил от пут.
