Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
чего так дёрнулсято, чудило? Подумал, что я тебе пулю влеплю под сердце? – приветливо поинтересовался Егор.
Пугач понимающе ухмыльнулся:
– Да, не без этого. Времена нынче смутные да опасные…. А я, как не крути, сосед вовсе ненадёжный, образно выражаясь, опасный пассажир…. Такого стрельнуть – чисто на всякий пожарный случай, предупреждая возможные непонятки и неприятности – самое милое и разумное дело.
– Чего явился тогда, если всё понимаешь?
– Чутьё, начальник! Обострённое звериное чутьё…. Да ещё внутренний голос подсказывает, мол, не в этот раз. Мол, пока относительное затишье и полная неопределённость – в плане ближайшего будущего – ты не пойдёшь на крайние меры. Типа – без особой на то нужды…
– Внутренний голос, говоришь? – насмешливо прищурился Егор. – Он что, тебя ни разу не обманывал?
– Случалось, случалось, – понимающе кивнул головой Емельян. – Но не так, чтобы и очень часто. А свежие новости у меня такие. Я разведчиков отправлял на юг: две группы по два человека. Так первая группа нашла сбитый военный вертолёт с двумя мёртвыми лётчиками, – ладонью многозначительно похлопал по щёгольским яловым сапогам. – Свежие совсем трупы, двухсуточные. А сам вертолёт густо изрешечён из крупнокалиберных пулемётов, сито получилось натуральное. Такое впечатление, что стреляли откудато сверху. Как будто вертолёт приземлился, а тут его с неба и накрыли по полной программе…. Что думаешь, Петрович, по этому поводу?
Егор недовольно поморщился:
– Что тут думать? Обычные ведомственные разборки. Одна авторитетная спецслужба объявила в нашем районе строгий санитарный карантин, а другая – не менее авторитетная – решила этот карантин нарушить, послала несанкционированную разведку. Вот и закономерный результат: подбитый вертолёт, мёртвые пилоты…. Ещё что интересного?
– Вторая группа видела трёх цыган: старика и двух маленьких мальчишек.
– Цыган?
– Ну да, – невозмутимо подтвердил Пугач, – самых натуральных. Но скрылись, мерзавцы смуглолицые! Больно уж шустры и изворотливы…. А у тебя, начальник, что хорошего?
Егор коротко рассказал собеседнику о красных койотах и о Савелии.
– Ничего себе! – искренне удивился Емельян. – А мы всё думали и гадали: куда это запропал наш убогий? Вот оно как! – неожиданно нахмурился: – Понимаешь, тут такое дело…. Савелийто нормальным был мужиком, ветеринаром работал на воле. Чтото у него там не заладилось с учётом наркосодержащих препаратов, вот и схлопотал заслуженные три года, половину срока уже отсидел. А гдето за месяц до этих взрывов он сильно застудил почки. Вот врачи и положили Савелия в нашу зоновскую больничку. Вышел он оттуда – сам не свой: глаза шалые, руки и плечи все в следах от многочисленных уколов. Накачали его там чемто – умники в белых халатах. А потом, уже когда рвануло, крыша у него и съехала окончательно…. Теперь, говоришь, Савелий заделался вожаком в волчьей стае? Не нравится мне всё это…. Ох, как не нравится!
– Галину зовёшь с собой уйти? – спросил Егор.
– Зову, конечно же. Как такую не звать? Да только она мнётся пока, форс держит…. Оно и правильно: обязательно должен мужик кругами походить, повздыхать, подарками, опять же, завалить под самую макушку…
– Чего подарилто в этот раз?
– Да мои разведчики в подбитом вертолёте нашли два стандартных сухих пайка, – засмущался Пугач. – А в каждом пайке имелось по большой шоколадке…. Вот и подарил Галчонку.
– Обе шоколадки подарил?
– Обе…
Звонко ударил гонг (железным прутом – по бронзовой сковороде), созывая весь славянский коллектив на обед.
– Пошли, что ли, перекусим…. Ромео ты наш вологодский! – Егор первым поднялся на ноги.
Буханку хлеба они разрезали почестному – на девять ломтей. А наваристый грибной суп, сдобренный чечевицей, разлили в восемь глиняных мисок. В восемь потому, что Пётр Нестеренко обещался вернуться с Бобровой реки только ближе к вечеру.
– Настоящий хлеб, духовитый! – объявила Юлька Федонина, медленно поднеся ломоть лепёшки к носу, осторожно откусила маленький кусочек, медленно и задумчиво пожевала. – Вкусното как! Это мы, ребята, считай, целых пять месяцев не пробовали обычного хлеба…. Всё, теперь каждый день будем печь! Готова лично стать ответственной за это наиважнейшее дело!
– Зернато оставили на посевную? – невзначай поинтересовался Пугач, с аппетитом наворачивая грибной суп. – Чего молчите? Обижаетесь на меня, что выгнал вас из деревни и отнял половину продовольствия и шмоток? Оно и правильно, обижайтесь…, – сам обиженно замолчал.
Некоторое время тишину нарушал только стук деревянных ложек о днища глиняной посуды, да лёгкое причавкивание и хлюпанье: поглощение
