Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
подбросил в топку, на розовосиреневые угли, два толстых берёзовых полена из большой плетёной корзины, захлопнул дверцу на щеколду. Печка весело и бодро загудела, он вернулся на своё место – рядом с царём.
– Что это нашло на тебя, Алексашка? – задумчиво спросил Пётр.
– О чём это ты, мин херц?
– Да о том, чего это ты вдруг умничать начал? Вот, перенесли изза тебя кампанию военную на целый год. А раньше ты всё молчал да князю Ромодановскому без устали поддакивал, мол: «Побьем татарву! Вперёд! Почётно это!»…
– Дык, Пётр Алексеевич, мин херц! – очень натурально засмущался Егор. – Я же нынче, почитай, человек почти женатый! И о росте карьерном пора натурально призадуматься… Когда молчал да всем поддакивал – в поручиках ходил обычных, а выступил всего только один раз – сразу же полковником заделался! А годовой оклад полковника – это уже серьёзно, мин херц, куда как серьёзно!
– Нуну, – недоверчиво покачал головой Пётр.
В Воронеже царь развернулся сразу и круто, продемонстрировав во всей красе свой организационный талант: орал, страшно угрожал, бил морды и лица – не разделяя провинившихся на родовитых и безродных, отправлял на бессрочную каторгу, силой отнимал у местных помещиков крестьян для нужд верфи корабельной…
По его Указам со всей России сгоняли в Воронеж рабочих и умелых ремесленников, безжалостно вырубались вековые дубовые и сосновые рощи. Строились амбары, погреба, склады, бараки, бани… Любое явное неповиновение и недовольство царь пресекал твёрдо и жестоко, без малейшей жалости.
Впрочем, через два с половиной месяца, когда в Воронеж прибыл царский «гарем», Пётр заметно смягчился, подобрел и перестал посылать всех провинившихся – без разбора – на пытошную дыбу и в сибирскую каторгу…
К поздней осени заложили на воронежских стапелях: три двухпалубных многопушечных корабля, пятьдесят гребных галер, пять брандеров, более ста пятидесяти стругов.
В августе месяце прибыли, даже не останавливаясь в Москве, долгожданные Франц Лефорт и Яков Брюс в сопровождении нанятых на службу морских и армейских офицеров, а также разнопрофильных инженеров и опытных корабельных мастеров, общим количеством – пятьдесят шесть человек. С каждым из вновь прибывших Егор провёл (пользуясь, естественно, услугами толмачейпереводчиков) продолжительные ознакомительные беседы. Настырно выпытывал, настойчиво выспрашивал, внимательно приглядывался…
Все пятьдесят шесть иностранцев произвели на него вполне даже благоприятное впечатление. Уже чисто страхуясь, Егор попросил Брюса:
– Яша, пообщайся ещё раз с вновь прибывшими иноземцами!
– На предмет? На что обращать внимание?
– Может, ктото ведёт себя нетипично. Может, говорит странно – с нотками механическими…
– Понятно, всё шпионов ищешь! – усмехнулся Яшка.
– Ищу! – согласился с другом Егор. – Комуто ведь надо и это делать – шпионов искать…
Через трое суток Брюс доложил:
– Со всеми переговорил, ни с чем подозрительным не встретился! Так что, Саша, если я тебе здесь не нужен, то поеду в Москву. Помогу Алёшке Бровкину докторасупостата искать для тебя…
В первых числах сентября прилетела первая радостная весть: Борис Шереметьев разбилтаки турок и татар под Очаковом, захватил все мелкие крепости и городки укреплённые.
– Через два дня выезжаем в Москву! – решил Пётр. – Будем праздновать с усердием великим сию первую викторию! Здесь старшим оставим Картена Бранда, он малый честный и надёжный, хоть и медлительный – без всякой меры…
Москва праздновала победу Шереметьева жадно, шумно, со всей широтой души русской. Как же иначе? В които веки отхватили реальный кусок от татарского Крыма! Все приближенные к царю получили различные награды, Егор, по согласованию с Петром, взял деньгами – на покупку хорошего дома, его ремонт и надлежащую мебельную обстановку…
Через неделю, когда в череде нескончаемых праздничных балов и хмельных пирушек образовался небольшой перерыв, Егор вызвал к себе Алексея Бровкина.
– Ну, отыскал мне врача?
– Нашёл, Александр Данилович, а как же! Яков Брюс здорово мне помог, дал наводку дельную, они с врачом искомым – соседями оказались! Настоящий душегуб тот лекарь, как ты и заказывал. Мерзавец законченный, такого и четвертовать мало…
– Подробней давай! Кто таков, чем запачкался так сильно?
– Прозывается Карл Жабо, из французов, года три как на Якиманке открыл большую аптеку, там же и больных принимает. Недавно умерших людей – по его указаниям – выкапывают кладбищенские мужики из свежих могил. А Жабо режет те мёртвые тела на части, записывает чтото в толстой тетради. Но с мёртвыми многие врачи иноземные так развлекаются, например,
