Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
Между ними – высокая острая гряда….
Через пятнадцать минут подробный план предстоящей охоты был составлен, согласован и утверждён, переговоры высоких договаривающихся сторон – к взаимному удовольствию – успешно завершились…
Сразу после обеда Егор отвёл жену в сторону, рассказал ей о беременных волчицах (самках койотов), и о том, что они будут щениться, по словам Савелия, гораздо раньше срока, отведённого – в таких случаях – природой.
Сашенция сразу же нахмурилась:
– Странно это всё! Очень странно…. Хорошо, в ближайший же банный день я внимательно осмотрю всех девчонок, подробно переговорю с ними. Может, тогда и прояснится чтонибудь…. Кстати, ты, любимый муж, когда баню доделаешь до конца? Пока одни только обещания…. Сквозит там очень неуютно изпод двери. Да и нормальные скамейки смастерили бы с мужиками, а то сидеть на этих занозистых чурбаках – мученье сплошное и издевательство изощрённое …
– Всё сделаем, родная! Всё поправим! Вот поохотимся завтра, а после и с банным залом разберёмся – по полной программе…
– Да уж разберись, милый, пожалуйста! – с непонятными интонациями попросила Санька. – Нам же всем, в смысле – девчонкам, именно там и предстоит рожать…
– Ничего себе, настроение подняла! – Егор смущённо покачал головой.
Охота получилась – как охота. Обычная, в общем: со старательными загонщиками и меткими стрелками на номерах.
Егор и Генка Федонин залегли на высоком и длинном гребне, по сторонам которого тянулись два относительно узких распадка (или ложбины, тут уж как кому нравится). У Егора в руках находился автомат Калашникова, у Федонина – бельгийский карабин, презентованный Пугачём. Гребень был покрыт густыми молоденькими ёлочками (идеальное место для засады!), распадки же, наоборот, представляли собой ровные каменистые пустоши, поросшие редкими кустиками брусники и черники, слегка запорошёнными первым снегом.
– По твоей ложбине, Гена, койоты погонят косуль, – объяснил Егор. – Завалишь, сколько сможешь, но не больше трёх…. По моему распадку пойдёт небольшое лосиное стадо. Нам рогач отходит, Савелию с подчинёнными – две самки. Так вот договорились…. Прекращаем болтать! Лежи спокойно, наблюдай и не зевай. Я метров на пятьдесят в сторону отойду, там позиция удобней…. Удачи!
Чуть подмораживало, утреннее солнце пряталось в светлосиреневых облаках, воздух был холодный, северный, явственно пахло родниковой водой. Абсолютная тишина тоненько звенела и – словно пухлой ватой – плотно закладывала уши. Весь открывающийся взгляду природный пейзаж прочно ассоциировался со словами «студёный» и «хмурый»…
Егор внимательно наблюдал за своим распадком, старательно вслушивался в тишину, размышлял о событиях, произошедших за последние два с половиной месяца. Мысли, приходящие в голову, упрямо подталкивали к одному и тому же неприятному выводу: – «Всё происходящее с ними – чейто изощрённый, жестокий и хорошо спланированный эксперимент…».
Оставалось понять сущую ерунду, пустяк, всегото ничего: – «Кто же конкретно стоит за всем этим? И какие преследует цели? Локальные, например, или конечные…». А вот вариантов скольконибудь разумных ответов чтото не наблюдалось. Никаких вариантов, собственно. Только неразрешимые вопросы – без малейших намёков на разумные ответы…
Наконец, сразу с нескольких сторон донёсся тоскливый вой – это четвероногие загонщики приступили к выполнению своих прямых должностных обязанностей. Ещё через десятьдвенадцать минут Егор заметил на входе в лощину неясные крохотные фигурки, которые в скором времени преобразовались в лосиное стадо, состоящее из шести голов.
Первым по распадку уверенно следовал, нервно поводя тёмными ноздрями и с недоверием оглядываясь по сторонам, большой, буропегий лось. К его тугим бокам испуганно жались две ещё совсем молоденькие самки – палевые, с редкими чёрными проплешинами. За ними неуклюже семенили два смешных голенастых лосёнка. Замыкала же походную колонну старая горбатая лосиха. Отстав от лосиного стада метров на сто тридцать, неторопливо и вальяжно трусили, изредка негромко подвывая, три красных койота – словно бы подгоняя преследуемых.
«Жалко, конечно, дуриков парнокопытных!», – известил внутренний голос. – «Но в нынешней конкретной ситуации ни до слюнявых сантиментов, самим бы дожить до весны…. Ты, брат, кстати, уже определился по персоналиям? Кого пощадишь из взрослых лосей?».
Подумав секунд десять, он тщательно прицелился и плавно надавил на спусковой курок. Хватило всего трёх выстрелов: бил одиночными, со ста пятидесяти метров, сверху вниз, целясь под левые лопатки. Рогач и две молодые самки неподвижно застыли на белосиреневом снегу.
