Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
Койоты тут же остановились, но не убежали, а сели на свои куцые хвосты и завыли с удвоенной энергией.
Старая лосиха, оставленная Егором в живых совершенно сознательно – как идеальная нянька для маленьких лосят, уверенно рванула вперёд, огибая по широкой дуге тела своих погибших сородичей. После недолгого замешательства и лосята, неуклюже подпрыгивая, устремились следом за ней.
Через несколько минут остатки лосиного стада окончательно скрылись из вида. С той стороны, где в засаде лежал Генка, загремели новые выстрелы…
Трофеи разделили – в полном соответствии с предварительными договорённостями. Свою часть добычи славяне освежевали, разделали, разрубили на крупные куски (всё это время койоты дисциплинированно сидели в сторонке, тоненько поскуливая), перетащили в пещеру.
– Сашка – часовая! Сеня и Петро, займитесь жилами и сухожилиями, – велел Егор. – А вы, девчонки, обработайте шкуры: тщательно и старательно соскоблите весь жир и кровь, помойте, ненадолго повесьте у тёплой печи, пусть подсохнут немного. Потом сделаем крепкий дубильный раствор, замочим…
– Что будем потом делать со шкурами? – поинтересовалась Вера Попова.
– Можно всем обшить валенки отдельными кусками, чтобы в сильные холода было теплей, а во время оттепелей обувь меньше промокала, – предложил Егор. – Можно использовать и подругому. Потом решим…. А сейчас мы с Генкой пойдём оборудовать баню, давно уже обещали.
Баня располагалась в одной из подземных прямоугольных ниш: три метра на три с половиной. Из камней и специальной красной глины они – три недели назад – выложили четвёртую стену, предусмотрев место для дверного проёма. Наспех – из подручного материала – сколотили некое подобие дверной коробки с хлипкой дверцей. Вот, собственно, и вся баня…
Первым делом в жаркой печи, которая разделяла спальню – по половым признакам – на два отделения, дежурные по бане, назначенные отдельным приказом, калили специальные камни и грели воду. Потом носили в широком бронзовом котле красные, пышущие жаром камни в банное помещение, и раскладывали их на естественной каменной полке. После этого старательно таскали во всевозможных ёмкостях горячую воду, заполняя большое деревянное корыто – литров на сто двадцать – выдолбленное Сеней Брауном из ствола толстой старой липы. Второе аналогичное корыто предназначалось для холодной воды. Вот такая нехитрая технология…. Впрочем, если на раскалённые камни регулярно поддавать горячей воды, то можно было даже и париться. Только вот банный жар очень быстро выходил – через широкие щели в грубо укреплённой дверной коробке.
Генка снял дверь с кожаных петель, аккуратно прислонил её к стене и озадаченно почесал в затылке:
– Чего это нашло на тебя, командир, с этим внеплановым ремонтом? И так всё было вполне нормально, не графья, чай, а обычные славяне…. Других важных дел нет, что ли?
Пришлось доходчиво объяснить Федонину – относительно второго, очень важного предназначения банного помещения.
– Здесь наши девчонки рожать будут? – изумился Генка. – Это полностью меняет дело! Тогда придётся постараться на совесть! Тогда мы тут оборудуем такой родильный дом, такой…, настоящий дворец! – потерянно замолчал, не находя нужных слов.
Они работали без перерывов часа четыре с половиной: Генка полностью разобрался с дверью и дверной коробкой, Егор занимался оборудованием широких и удобных банных полков.
– Эй, командир, давай я тебя сменю! Меня Александра прислала, – в дверной проём просунулась черноволосая голова Петра Нестеренко. – Там, у самого входа в пещеру, тебя Савелий дожидается, поболтать, наверное, хочет…
Егор выбрался из пещеры, тихонько прикрыл за собой дверь. Савелий сидел на толстом берёзовом чурбаке рядом с дровяным навесом. Изза бровки, где начинался пологий склон, выглядывали чёрные любопытные носы койотов. Вокруг ленивого костерка важно разгуливала Санька – с автоматом наперевес, нахлобучив на голову самодельную бобровую шапку и демонстративно отворачиваясь от Савелия в сторону.
Медленно надвигался печальный синий вечер, всё небо – словно шалью из серого козьего пуха – было укутано пышными седыми облаками.
– Чтото важное сказать хочешь, Вожак? – подойдя к убогому, вежливо спросил Егор.
– Предупредить.
– Ладно, предупреждай.
– Сегодня ночью будет идти снег. Очень Большой Снег. И завтра будет идти Большой Снег. И послезавтра…. Мы с койотами на три недели, может, и больше, спрячемся в логове. Я предупредил, ты слышал…. До свидания, Вождь! – Савелий неторопливо поднялся со своего чурбака, резко развернулся и упруго зашагал прочь – навстречу радостному и нетерпеливому повизгиванию красных южноамериканских
