Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
рассола (в семнадцатом веке по утрам «лечились» именно капустным рассолом, а вовсе и не огуречным!), Егор лично поспешил выполнить царскую просьбу. Он добежал до поварни, снял с бочки дощечку с расположенным на ней булыжником, прижал краем кувшина квашеную капусту, дождался, пока сосуд на две трети наполнится жидкостью, выскочил в коридор, остановился, бросил в кувшин две круглые таблетки, помешал в кувшине указательным пальцем – за неимением лучшего…
Пётр жадно, дрожа худым кадыком, выхлебал тот рассол до самого дна, поблагодарил Егора и даже отпустил до позднего вечера – проведать юную невесту…
Первым изза высокого забора его учуял Хмур, оставленный ещё по весне во дворе Бровкиных, залаял, заблажил радостно. Егор слез с коня, тут же широко распахнулись створки ворот, и Санька, словно вихрь торнадо, бросилась ему на шею, осыпая лицо бестолковыми поцелуями, зачастила:
– Гутен таг, майн либхен! Грюсс гот! Их либе дих! Мейне херц! Видишь, как я теперь могу говорить понемецки? Я старалась! А ещё я занималась Евклидовой геометрией, историей древнего мира, политесом французским, разными танцами европейскими…
После обеда они отправились гулять – по осенним грустным полям.
– У меня, Саня, есть две новости для тебя! – сообщил Егор.
– Одна хорошая, а другая – плохая?
– Нет, что ты! Обе очень хорошие. Вопервых, я купил дом. Каменный, большой, просторный, очень даже красивый – с колоннами мраморными, совсем недалеко от Кремля. Ты рада? Будешь заниматься мебелью и всякой обстановкой?
– Я очень рада! – заверила его невеста. – Только не знаю, смогу ли сама мебель подобрать правильную, всё остальное…
– Да не волнуйся ты, дурочка! Я человека специального определю тебе в помощь. Он и посоветует, и подскажет – ежели что… Да и Яшка Брюс поможет! Ну, тот, рыженький! Помнишь его? Так как, говорить вторую новость?
– Говори! – Санькины лучистосиние глаза сияли нетерпеливо и требовательно.
– Готовься к свадьбе, душа моя! Думаю, после Крещения и сыграем…
– Ура! – девушка в очередной раз бросилась ему на шею, но уже через несколько секунд отстранилась, тревожно и испуганно заглянула в глаза. – Саша, а как же – царь? Его «право» на первую ночь супружескую?
Егор рассказал невесте о своём коварном и изощрённом плане. Сперва он хотел отделаться только ничего не значащими фразами, мол: «Все решил», или «Всё само собой разрешилось». А потом заглянул своей невесте в глаза, заглянул – и рассказал всё, ничего не утаивая…
Санька смеялась от души минут десять, в конце даже икать начала, а когда икота, наконец, прошла – мстительно заявила:
– Так ему и надо! Будет знать, как издеваться над беззащитными русскими девушками! Пусть теперь над иностранными тётками безобразит…
Последующие три недели Пётр ходил мрачнее грозовой августовской тучи: безостановочно орал на всех подряд, по поводу и без повода, распускал руки, тяжёлым табуретом разбил дорогущее венецианское зеркало… Были отменены все ранее намеченные совещания – о делах воинских и гражданских, перенесены приёмы всех заграничных послов, верные собутыльники государевы начали потихому – от греха подальше – разъезжаться по своим московским домам и родовым вотчинам…
Поговорив со штатными дворцовыми лекарями, Егор узнал причину плохого царского настроения: Пётр неожиданно стал полным импотентом.
– Не знаю, что теперь и делать! – разводил в стороны свои пухлые ладони главный дворцовый врач фон Бранд. – Не помогают европейские лекарства, даже безотказные индийские снадобья совершенно не действуют…
«Что ж, пора переходить к осуществлению второй части плана!» – решил Егор.
Наступил хмурый сиреневый вечер, в царской спальне горела одинокая свеча, Пётр в одной длинной холщовой рубашке сидел за столом и в одиночку упрямо наливался крепкой медовухой.
– Мин херц! – тихонько поскрёбся в приоткрытую дверь Егор. – Мин херц, можно я войду?
– Пшёл вон, пёс паршивый! – В дверь тут же глухо впечатался царский башмак. – Уйди, Алексашка, пришибу!
– Мин херц! Я врача нашёл! Просто настоящее чудо, всё может! Кудесник…
– Всё может? – оживился царь. – Веди немедленно! Но, смотри, если окажется очередным коновалом, голову прикажу отрубить! И ему, и тебе, охранитель хренов…
Карл Жабо был доставлен уже ближе к полуночи, вошёл, горбясь от липкого страха, мелкими шашками просеменил к столу, согнулся в низком раболепном поклоне, залопотал с лёгким акцентом:
– Царьбатюшка, я прибыл, готов помочь… Твой верный охранитель поведал мне о беде случившейся. Можно помочь. Можно. Только мне осмотреть надо предмет болезни…
Пётр недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал, хмурясь,
