Двойник Светлейшего. Гексалогия

вместе встретим Новый год. А хочешь, мы тебе баньку истопим? Помоешься! Не плачь, дедушка…
Через минуту и остальные славянки, лепеча и сюсюкая чтото жалостливое, бросились Саньке на помощь.
– Бог с ними! – Егор беззаботно махнул рукой. – Пусть играются в свои слезливые игрушки, женщины, какникак. Им без милосердия и жалости никак нельзя, природа, она завсегда берёт своё.… Давай, Сеня, пойдём с тобой баня затопим, а то у этого «Снежного Человека» вшей жирных, наверное, без счёта. А ты, друг Геннадий, не поленись: сходи и подбери те штуковины, который нас старичокетти так бездумно выбросил. Посмотрим, что это такое. Хотя, я и так догадываюсь…
Он специальным бронзовым совком достал из красномалинового зева печи разогретый до яркоалого цвета крупный булыжник, осторожно выгрузил его во вместительный медный котёл, ловко подцепил второй нагретый камень, третий…
– Эй, командир, полюбуйсяка на это чудо! – вошедший «с улицы» Федонин протянул ему странный деревянный предмет.
Егор аккуратно пристроил совок в медный котёл рядом с горячими малиновыми камнями, взял в руки деревяшку, улыбаясь подоброму, повертел перед глазами.
– Да, не перевелись ещё в родимой России настоящие мастера и уникальные умельцы. Это же надо, вырезать такую натуральную ступню етти…. Ну, молодцы, ну, придумщики! Где, кстати, наш старикан задержался? Горячей воды много, сейчас вот камни отнесу в баню, через семьвосемь минут уже и париться можно.
– Да он это…, там, – смущённо закашлялся Генка. – Нашим сентиментальным девицам на улице рассказывает о чёмто. Рыдают все – в три ручья. Только всхлипы и причитания разносятся по всей округе…
Гдето через полчаса, когда старик ещё усердно плескался в жаркой бане, Санька кратко поделилась с мужем полученной информацией:
– Наш дедушка – его зовут Платоном – настоящий цыганский барон небольшого табора. Вернее, долгое время был цыганским бароном, а сейчас таковым уже и не является – по причине полного отсутствия табора. Умерли все его единокровные и верные подданные: одни – непосредственно во время сентябрьских взрывов, другие чуть позже, один за другим. Он думает, что это последствия радиации, или какогото другого хитрого облучения…. Последними скончались – чуть больше суток назад – его два маленьких внука. Это для них старик из пугачёвских силков и петель воровал зайцев и рябчиков…. Вот похоронил Платон любимых внучат, сидит у дымного костра, думает: повесится, или всё же, не стоит? А тут красные койоты пожаловали, погнали его кудато…. Представляю, что он подумал в этот момент. Бедный старик! Сюда добрался, а тут его встречают какието совершенно непонятные люди: в странных одеждах, золотом и жемчугами завешенные без всякой меры…. Да, почему Платон тут же не сошёл с ума? Я бы точно сошла…
– Золотомто далеко не все у нас завешены, – лукаво усмехнулся Егор. – Только отдельные, весьма даже симпатичные, надо признать, особы…. А почему старикан всё это время прятался? Почему помощи не попросил? У нас, или у Пугачёвых? Гордый чрезмерно?
– Трудно сказать однозначно…. Вопервых, он за свою долгую жизнь уже привык, что к бродячим цыганам – в подавляющем большинстве случаев – все относятся крайне негативно. Это в обычное, мирное, так сказать, время…. А чего ожидать в такие жестокие и безжалостные времена? Вовторых, про нас он ничего не знал, только о Пугаче и Галине. Втретьих, Платон был уверен, что он и его внуки заразны.…У самогото старика никаких видимых изменений в организме не произошло, я осмотрела его очень тщательно и внимательно, а вот у мальчишек, по словам старика, наблюдались разные нехорошие опухоли, цветные и чёрные пятна, всякие другие гадости…. Ладно, потом сам поговоришь с дедом, задашь свои вопросы…
Егор зажёг и закрепил на каменных стенах подземелья с десяток долгоиграющих – более длинных – факелов из сосновых корней, повесил на бронзовые крючья три имеющихся в наличие светильника. Генка и Сеня пристроили в дальнем углу столового помещения деревянное ведро с пушистой невысокой ёлкой, украшенной, за неимением фабричных игрушек, жемчужными нитями, золотыми диадемами и браслетами, неровными кусками жёлторозового янтаря.
– Очень даже уютно и симпатично получилось! – горячо одобрила Санька. – Жаль только, что серпантин и мишуру не из чего сделать, да и соответствующая случаю скатерть отсутствует…
Новогодний стол был плотно заставлен изысканными праздничными разносолами и угощениями. По середине гордо красовался большой чугунок с очень крепкой и наваристой, чуть сладковатой ухой из карасей и линей, высушенных на русской печи без единого грамма соли. Рядом с ним стоял медный казан, наполненный просяным «пловом», от души сдобренным