Двойник Светлейшего. Гексалогия

а просто потому, что он был командиром, а командиру – по его высокой должности – полагается решения принимать…
– Значится так, господаславяне! Гена, давай, займись печкой: золу старательно выгреби, протопи – как следует, на совесть. В любом случае нам предстоит здесь заночевать…. Сашуля, душа моя, приберись тут, подумай хорошенько – насчёт цивильного и вкусного ужина.
– А ты?
– Прогуляюсь по ближайшей округе, присмотрюсь к следам и следочкам, благо в последние дни не было сильных снегопадов. Вдруг, что и прояснится…. А вы, товарищи рядовые бойцы, будьте настороже, на всякий случай оружие держите под рукой …
Следы читались очень хорошо и вели строго на восток – к ближайшему сосновому вековому бору, начинавшемуся в четырёхстах метрах от избы. Егор – с автоматом наперевес – шёл прямо по чётким следам потеряшек и, настороженно оглядываясь по сторонам, рассуждал про себя: – «Мы же были у них в гостях всегото неделю назад. Ни Пугач, ни Галина даже словом не обмолвились, что собираются попутешествовать с ночёвкой. Как же так? Случилось чтото сверхординарное? Почему они ушли без лыж? Наверное, планировали, что скоро вернуться домой, а по дороге чтото произошло…. Пошли проверять охотничьи петли и силки, щучьи жерлицы? Нет, Пугач всегда охотился и рыбачил на противоположном берегу Борового ручья, к северу от Алёховщины…. Что они забыли на востоке? И зачем ночевать зимой в заснеженном лесу, когда имеется тёплый дом с отличной русской печью? Както всё неожиданно и бестолково получается…».
Вмятины от подшитых валенок уже запетляли между толстенных сосновых стволов, когда вдали неожиданно послышались человеческие голоса. Егор отошёл в сторону от тропы метров на семьдесят пять, занял удобную позицию за узорчатым сосновым корневищемвыворотнем, пристроил автомат между двумя уродливыми корнями, снял его с предохранителя, внутренне приготовился к любым неожиданностям и замер в чутком ожидании…
Уже тричетыре минуты стало ясно: те, кто приближался с востока, звонко и беззаботно, в унисон, выводили какойто знакомый до боли песенный мотив. Он сорвал с головы высокий войлочный колпак, вслушался. Ага, мужской и женский голоса увлечённо и задушевно пели:

Две Души – на Белом Свете,
Больше – никого.
Жёлтый месяц ярко светит.
И вокруг – светло….
Две Души – на Свете Белом,
Сколько ни зови –
Эхо лишь рисует мелом
На воде – круги….
Нет ни серебра, ни злата,
Нет – других планет.
Нет – ни бедных, ни – богатых,
Нищих – тоже – нет….
Да и женщин – нет в помине,
Только вот – одна.
Тихо дремлет у камина,
Нежности – полна….
Две Души на Белом Свете,
Больше – никого.
Да ещё – Бродягаветер,
Что стучит в стекло….

Егор, не торопясь, выбрался изза своего корневища, тщательно отряхнул снег с колен, перевёл планку предохранителя в нейтральное положение, забросил автомат за спину, выбрался обратно на тропу, громко и заливисто заухал белой полярной совой – условным сигналом, о котором они договорились с Емельяном во время недавних поисков Петра Нестеренко, похищенного неизвестными злоумышленниками.
Недисциплинированный Пугач ухать в ответ не стал и вместо этого громко заорал на весь зимний лес:
– Командир, вот так сюрприз, ёлочки зелёные! Какими судьбами здесь? Где ты прячешься, морда фээсбэшная?
Громко высморкавшись с досады на ближайшую молодую осину, Егор умело надёргал бересты со ствола толстой берёзы, наломал сухих нижних веток с окружающих его сосен и оперативно развёл небольшой, но яркий костёр.
Емельян, ловко передвигая ногами, оснащёнными неуклюжими снегоступами, и опираясь на солидную рогатину, шёл первым. За его плечами угадывался огромный рюкзак, на плечи была наброшена тёмнобурая шкура, под правой подмышкой болталась массивная медвежья голова. Вернее, грозно оскаленная медвежья пасть, украшенная крупными, грязножёлтыми клыками.
За Пугачом – след в след – бодро ковыляла Галка с «Калашниковым» на груди. Рюкзака за её спиной не наблюдалось, но на плечах также располагалась пушистая шкура – но уже нежнопалевого цвета. А под левой подмышкой