Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
настороженно, глухо и неприязненно шептались в своём кругу, но в открытую выступать против не решались, справедливо опасаясь царского безудержного гнева. Ближайшие же царские единомышленники и собутыльники отнеслись к этому нововведению с полным пониманием и лояльным одобрением.
– Даже во время великих крестовых походов в благословенную Палестину многих славных рыцарей Господних сопровождали в трудах тех нелёгких их благородные жёны! И не менее благородные подруги! – непреклонно вещал Лефорт, очарованный Санькиной красотой и непосредственностью – сразу и навсегда…
Москву на время предстоящей баталии воинской Пётр оставил на попечение верного Фёдора Ромодановского. Егор до возвращения из Азовского похода также переподчинил всех своих сотрудников, остающихся в городе, под твёрдую и бестрепетную руку князя.
– Фёдор Юрьевич! – душевно просил Егор при личной их встречебеседе. – Главное – за стрельцами смотри внимательно! Очень тебя прошу! Бди неустанно! Назревает там чтото нехорошее – навроде простудного гнойного фурункула… Мои люди тебе подробнее расскажут. А ты, князь, их (сотрудниковто моих) понукай чаще, пинай без стеснения своими сапогами, если будут лениться: пусть внимательнее смотрят за слободами стрелецкими. По осени мы с Петром Алексеевичем обязательно вернёмся, подчистим там всё – в этом запущенном гадюшнике – не дожидаясь, когда змеи жалить начнут…
Караван шёл речной гладью ходко, без продолжительных и нудных остановок. Заранее проверенные и тщательно отремонтированные струги, баркасы и каторги почти не протекали, запасных вёсел – взамен ломающимся от усердия сытых гребцов – было изготовлено в достатке. Проплыли по светлой и приветливой Оке, вышли в полноводную, благороднотёмную Волгу, не причаливая, миновали Казань. За Самарой началась вольная степь, навалился нешуточный сонный зной, ещё через пять дней спустились до Царицына, несуетливо пристали к голому и неприветливому берегу.
Четверо суток без устали перетаскивали пушки и мортиры, порох, заряды и прочие грузы к городку Паншино, разбитому на высоком берегу Дона.
– Обязательно здесь надо рыть канал! Широкий, глубокий, настоящий! – настойчиво советовал Лефорт. – Чтобы можно было прямо из Москвы доплыть до самого Стамбула турецкого…
– А что ж, и выроем, Бог даст! – уверенно пообещал Пётр, смахивая обильный пот со лба: он наравне с солдатами нёс за плечами плотный мешок, заполненный огневыми припасами и чугунными ядрами. – Вот возьмём Азов, в Керченском проливе отстроим крепостницу крепкую, надёжную, тогда и выкопаем, ужо…
На бескрайних паншинских складах наблюдался образцовый порядок: амбары и схроны были под самые крыши заполнены мешками, рогожными кулями, бочками и бочонками, всюду были выставлены серьёзные караулы, в незначительном отдалении вились весёлые дымки полевых кузниц, восточнее складов паслись стреноженные табуны сменных лошадей.
– Молодцы, обрадовали! Потешили мне душу! – как заведённый повторял Пётр, осматривая Паншинский городок и без устали похлопывая по хлипкой спине и тощим плечам боярина Тихона Стрешнева, ведавшего всеми кормовыми припасами для нужд армейских. – Кстати, Никитьевич, кто тут у нас числится в поставщиках? Наградить требуется всех – по их знатным заслугам! Дабы и другим был пример доходчивый! Ну, Тихон, друг любезный, назови нескольких, вспомни! Всехто и не надо, только самых крупных и надёжных…
– Дык, господин Бом Бар Дир, тут и вспоминать нечего! – торопливо тараторил худенький и подвижный Стрешнев, очень похожий изза своей тощей козлиной бородки на обычного думного дьячка. – Сейчас у меня всего два надёжных подрядчика: его Превосходительство генерал Лефорт и Бровкин Иван – тесть охранителя вашего, Меньшикова Александра Даниловича. Остальныхто мне и даром не надо, вороватые уж больно, скользкие…
Пётр глухо закашлялся от неожиданности, обернулся и недоверчиво, по очереди, внимательно оглядел с головы до пят Лефорта и Егора, стоявших за его спиной, проговорил со значением:
– Нуну, добрые соратники! Благодарю вас, конечно, за службу справную! Но потом – ещё поговорим, родные, ох, поговорим! – развернулся и широко зашагал, размахивая длиннющими ручищами, в сторону своего шатра, разбитого на краю высокого мелового утёса, нависающего над Днепромбатюшкой.
Лефорт ободряюще подмигнул Тихону – чем и ограничился, мелко засеменив вслед за уходящим царём, Егор же задержался на минутудругую и строго спросил у Стрешнева, имевшего от всех этих поставок более чем приличную долю:
– Надеюсь, Тихон Никитьевич, с бумагамидокументами у тебя всё в полном порядке?
– Голодный комар носа не подточит, Данилыч! –
