Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
старой баржи, как результат конечный – сильный пожар, всеобщая паника, ночь…
Волейневолей пришлось приставать к берегу…
Ночь – великая Волшебница, лучшая тётушкафея – для всех влюблённых этой древней Планеты… Что есть Время? Что такое сто миллионов лет? Что было на самом деле, сто миллионов лет тому назад? Кто ответит? Кто? Наверняка, и там был летний чудесный рассвет, и там безудержно цвели степные цветы, распространяя вокруг, на многие вёрсты резкие и тревожные ароматы, обещающие неземное и волшебное счастье…
Нежные, чуть дрожащие, женские беззащитные губы – на грубых и обветренных, жёстких мужских губах еле сдержанный взаимный стон, несказанные – но взаимно услышанные нежные слова, шорох безжалостно сминаемой травы…
– Саша, любимый, что ты делаешь? Ведь нельзя, Указ…
– Саня, остановись…
Счастье – вещь сугубо субъективная (или, наоборот, объективная?) – в своей истиной и непреложной ипостаси.
Утром передовые суда неуклонно и планомерно забирали влево, продираясь через заросли лиловофиолетовых камышей, жаркое солнце поднималось всё выше и выше, отставшие струги затерялись гдето – в жарком бесстыжем мареве…
Вдруг впереди опять блеснула полоска чистой серебристой воды.
– Донбатюшка! Прорвались, слава Богу! – объявил, облегчённо отдуваясь, Титов. – Версту спустимся сейчас, а там уже и лагерь, Митишева пристань! Там этот ваш бешеный генерал, весь одетый в железо, – ждёт…
Все холмы и косогоры, попадающие в поле зрения, были покрыты одинаковыми светлобежевыми полотняными палатками, расставленными строго по прямым линиям. Это был лагерь генерала Гордона, пришедшего сюда сушей – с пятнадцатитысячным корпусом, от Черкасска, ещё полтора месяца назад.
– Вот что значит природный немец! – уверенно прокомментировал Пётр. – Всё – прямо! Всё – ровненько!
– Мин херц! – тихонько шепнул на ухо царю Егор. – Гордонто, он будет из шотландцев! Обидится ещё, ты в разговоре будь точнее…
– Обидится… Шотландец… Слышь, Алексашка, может, проедемся в эту Европу? Посмотрим, чего да как? Выясним, в чём там разница. Чего всё – слушать сказки замороченные? Один одно бает, другой – обратное талдычит…
– А чего, господин Бом Бар Дир, съездим, конечно, со всем нашим удовольствием! Пусть любезный тебе герр Франц наметит, спишется с тамошними государями да баронами, чтобы встретили, накормили, обогрели, приютили… Только вот одно…
– Что ещё у тебя?
– Со стрельцами надо предварительно разобраться, мин херц! Не бери лишнего в голову, государь! Там, на Москве, князь Фёдор надзирает, вернёмся – разберёмся…
Егор чётко понимал,
что по сути (да и – формально!) поступает совершенно неправильно: из всех исторических книг и документов было достоверно известно, что бунт стрелецких полков произойдёт именно во время годичного отъезда царя за границу, но… По всем расчётам выходило, что Санька в это время уже родит, и с детьми малыми останется одна – то есть без него. Он же в это время будет с царём за границей… В московском доме каменном, или – в новой вотчине воронежской переживут это время его жена и дети? Да какая разница – в одно место… неприглядное! Всем ведь известно, что во время бунта народного, скоротечного, кровавого – и последствия бывают самыми страшными и гадкими… И нет против них защиты никакой, хоть сколь действенной… Что уж тут говорить – про гарантии надёжные, железобетонные…
Наконец началось главное, то, ради чего они все и прибыли сюда, штурм Азова.
Крепость, надо должное ей отдать, была просто превосходна: высоченные серожёлтые стены, изза которых высовывались тоненькие и изящные минареты, компактная и очень аккуратная (французы проектировали – мать их французскую!), с возможностью приставать серьёзным кораблям и лодкам легкомысленным – прямо к низким и высоким крепостным причалам, предусмотренным заранее.
– Просто идеальная красавица! – искренне, как маленький пятилетний ребёнок, громко восхищался Гордон, даже в тридцатиградусную жару надевавший на себя фамильные стальные латы. – Такую и разрушать грех страшный, непростительный…
– Разрушать! – твёрдо велел Пётр. – Упорно и дельно разрушать крепость сию, как заранее и договаривались… Какое у неё, мать её, место самое слабое, а, охранитель?
– Малая площадь внутренних помещений, мин херц! – тут же объяснил Егор. – На такой территории – самое большее что можно: трёхпятимесячный запас продовольствия и пороха содержать, не более! Вода? Да, там есть глубокие колодцы… Но не будешь сыт одной сырой водой! А порох, пули, ядра? Блокаду надо незамедлительно устанавливать! Полную, однозначную, без шуток
