Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
и из Дании прибыло с пяток девиц свежих… Преображенцев возьми только с собой десятка два: пусть тщательно охраняют моего верного охранителя…
– Да, чуть не забыл, мин херц! Можно, мы с Яшкой Брюсом при моём полку создадим лабораторию оружейную? Есть, понимаешь, парочка мыслей дельных…
– Создавайте! Кто же вам мешает? А, ефимки нужны… Пятьсот рублей хватит? Возьми в казне, я распоряжусь завтра… Хотя, и сам мог бы выделить из своей тугой мошны! Деньгито на воинских поставках вы с герром Францем гребёте – совсем даже неплохие…
Александровка встретила чету Меньшиковых голубым безоблачным небом и ласковым, но совсем уже нежарким сентябрьским солнцем.
«И всё же бабье лето – лучшее время года! – подумал Егор. – Даже в поздней весне, когда зацветают плодовые деревья, нет такого шарма и утончённости…»
В полях и садах созрел богатый урожай овощей и фруктов, а все зерновые культуры уже были успешно убраны и размещены по амбарам и житницам. Егор с удивлением узнал, что главным овощем того времени являлась репа.
«Совершенно ничего странного! – прокомментировал этот факт внутренний голос. – Картошкуто ещё не завезли из Европы, вот репа и стала основой среднестатистического крестьянского рациона…»
Из других овощей присутствовали: белокочанная капуста, морковь, редька, мелкий репчатый лук и чеснок, вернее, нечто среднее между классическим чесноком и дикой черемшой. Фрукты на Егора тоже не произвели особого впечатления: сливы выросли мелкими и кислыми, яблоки и груши были густо покрыты чёрными точками парши. Только фундук, росший в северной части господского сада, обрадовал: орехи были весьма крупными, с тонкой скорлупой и очень духовитыми.
– Ничего, Саня! – обнадёжил беременную жену Егор. – Вот весной мы с Петром Алексеевичем поедем в Европу, я там и семян разных накуплю, такое вырастет – удивишься. Мы тут всё переиначим! Крестьян заставим огородничать подругому. Да и хороших фруктовых саженцев надо будет прикупить, по весне настроить стеклянных теплиц и парников…
– Ты уедешь, а я? – жалобно спросила Санька. – Как я тут одна – без тебя? Я же обязательно умру – от злой тоски…
– Не умрёшь! – заверил Егор. – Весной ты будешь уже не одна! Так, давай сюда свой живот, я послушаю!
Пока они ехали в карете от Москвы до Александровки, жена всё дремала. Егор же за это время смастерил некое подобие стетоскопа, используя для этого самый разный подручный материал: полый рог сайгака, подаренный ему под Азовом казачьим атаманом Шубой, чашечку от разбившейся фарфоровой курительной трубки, голландскую деревянную пуговицу с круглым отверстием посередине, паклю и свежий рыбий клей.
– Саша, я боюсь! – чуть испуганно заныла жена.
– Так, отставить споры! – притворно нахмурился Егор. – Задирай быстро сарафан! Кому я сказал?
– Ой! – смешливо взвизгнула Санька. – Предупреждать же надо! Эта штуковина такая холодная и щекотная…
– Помолчи немного! Посиди спокойно чутьчуть: я слушать буду!
Минут семьвосемь он усиленно вслушивался, перемещая фарфоровую чашечку по тугому животу своей беременной супруги, наконец оторвал ухо от голландской пуговицы, надетой на сайгачий рог, и широко улыбнулся.
– Что такое? – забеспокоилась Санька. – Что тебя так рассмешило?
– Двойня у нас народится! Понимаешь? Там два сердечка стучат! Твоего, понятно, не считая. Конечно, я могу и ошибаться… Ты рада?
– Рада! Я и сама чувствую, что их двое. – В голосе жены послышалась неуверенность. – Только тогда надо будет найти опытную бабкуповитуху. Двойню рожать – дело непростое…
– Не волнуйся, моё сердечко, я буду рядом! Помогу повитухе… Почему – повитухе? Доктора позовём хорошего, заграничного, опытного…
Весь день Санька во главе пяти расторопных дворовых девок, занималась варкой всевозможных варений и фруктовых компотов, используя вместо сахара мёд и порошок из высушенных корней иванчая.
Егор же отправился в ближайшую берёзовую рощу по грибы. Ходил среди жёлтого осеннего листопада, думал о превратностях и странностях этого бренного мира. Русский осенний лес – лучшее место на этой планете для философских раздумий и придумывания мудрых и вечных сентенций…
Он набрал полную корзину крепких тёмнокоричневых маслят и смешных опят, чьи шляпки были густо «поперчены». Понизу кустарника постоянно перепархивали весёлые стайки рябчиков и куропаток, в небольшом лесном озере громко били хвостами по воде крупные щуки, отдохнувшая душа звенела от восторга и искреннего умиротворения.
«Эх, оставить бы навсегда службу царскую и поселиться в этих краях! Я был бы очень хорошим помещиком: в меру добрым, в меру – строгим… – подумал Егор. – Да царь никогда не
