Двойник Светлейшего. Гексалогия

на стороны редким гребнем, бородка реденькая, козлиная – средней длины, густые тёмнорусые усы – поверх настоящих – чёрных да реденьких, на носу – круглые очки с простыми стёклами. Совершенно обычный такой вид, солидный даже! Смешно, конечно, самую малость, ежели вдуматься. Так ведь – для пользы дела же…
Через неделю с небольшим Великое Посольство прибыло в Курляндию, в славный город Ригу. Тут их – благодаря своевременным письмам Лефорта – уже давно ждали. Встреча получилась уважительной и очень пышной: при въезде в герцогский замок дружно стреляли пушки – общим числом двадцать четыре, местные худосочные дворяне склонялись в низких поклонах, вежливо помахивая своими шляпами, симпатичные и упитанные дамочки приседали – в реверансах разных и книксенах…
Впрочем, очень скоро выяснилось, что предмета для серьёзных переговоров дипломатических и нет вовсе. Бедной была эта Курляндия, да и желания у местной знати были пошлыми и прозрачными насквозь: чтонибудь задёшево купить в России, да и перепродать – втридорога – в другие страны европейские… Ещё одна неприятность образовалась: жёлтосерый лед на Двине держался упорно, поэтому и судоходный сезон пока не начинался. Приходилось терпеливо ждать, ведь далее уже морем планировали пойти…
От нечего делать много гуляли по старинному и красивому городу, Пётр всё очень внимательно осматривал, громко и серьёзно комментировал увиденное:
– Каменные дома – сила! И нам надо больше строить таких. А замки рыцарские – красота! Только не до замков нам нынче. Хотя потом, когда дел понаделаем громких, можно будет задуматься о замках да крепостях с высокими шпилями, выписать из Европы архитекторов знатных… Вот ещё дело весьма полезное и достойное: дороги, мощённые булыжниками. Да и набережные, одетые в камень, зело приятно глазу! А мы все дрынами дубовыми укрепляем берега рек наших…
На обратной дороге они подошли к неказистым каменным домам, где встала на постой свита Великого Посольства.
– Гляди, мин херц! – весело хохотнул Егор и ткнул пальцем в сторону амбара, стоявшего чуть на отшибе. – Да вон, на дровосека смотри! Неужто не узнаёшь?
У амбарной стены, сложенной из грубо обтёсанных каменных блоков, высокий и костистый мужик сноровисто бронзовым топором с широким лезвием колол толстые берёзовые чурки.
– Кто это такой? – изумился царь. – Смотреть со стороны – так я же это…
– Волонтёр Пётр Михайлов, прошу любить и жаловать! – с заслуженной гордостью пояснил Егор. – Понастоящему его Емелей кличут, из крестьян новгородских. Правда, он похож на тебя?
– Похож! – подтвердил Пётр. – И даже очень… Хват ты у меня, Алексашка! Может, князем высокородным сделать тебя? Не, я твёрдо решил, что высокие титулы давать буду только за заслуги воинские, знатные… За те, которые ещё громче Азовских будут…
Наконец порт Либавы растаял за кормой в белёсой туманной дымке. Неповоротливый и солидный, многопушечный корабль «Святой Георгий» уверенно взял курс на город Кенигсберг. Громко хлопали паруса, серые волны часто и сильно били в правый борт, нос судна, украшенный деревянной фигурой Нептуна, тяжело зарывался в морскую воду, разбрасывая вокруг высокие и очень холодные брызги…
– Да, это вам не Переяславское озеро! Как качаетто… – высказался Пётр, закрываясь от водяного душа полой своего сюртука. – Да и не тёплое море Азовское! Тут всё другое… Алексашка, чего стоишь столбом? Раздобудь мне плащ путний! Я на корме буду: пойду – слегка поблюю, может, оно и полегчает немного…
Прошли форты крепости Пилау, надёжно охранявшей Кенигсберг с моря.
– Не знаю, стоит ли нам здесь останавливаться надолго? – задумчиво спросил Пётр, оглядывая вскользь низкий песчаный берег, местами покрытый жиденькими сосновыми рощами. – Фридрих, курфюрст бранденбургский, нам не помощник в войне с Турцией. Поэтому и не даст нам ничего: ни денег, ни оружия… О чём тогда толковать с ним?
– О, не скажи, Питер, не скажи! – Лефорт наставительно поднял вверх свой длинный указательный палец. – Фридриху очень шведы досаждают. Если мы решимся на штурм Нарвской крепости, то курфюрст для России никаких денег не пожалеет…
– А мы что, уже окончательно решили – шведа воевать? – неприятно удивился царь, его жилистая шея тут же покраснела, правая щека задёргалась в нервном тике.
– Нет, конечно же, не решили! – сделал «невинные» глаза Лефорт. – Но это и есть дипломатия! С Фридрихом так договариваться надо: за год до начала Нарвской кампании мы ставим его в известность о наших намерениях серьёзных. Он тут же нам присылает денег, ружей, пушек. А если, вдруг, не присылает, то и войны, как бы, не будет…
– Да, дипломатия высокая, это вам – не изюма подгнившего фунт! – уважительно