меня угощаешь. С чего?
Подумаешь… — Отмахнулся тот. — Я тебя вообще едва не застрелил. И вообще, брось ты этого Геннадьича, зови Петром. Ты ж старше меня.
Я? А ну да, действительно старше. — Андрей вновь хмыкнул. — Теперь старше. А что… раз так, давай по чуть-чуть. Только мне бы поесть чего.
— Да запросто. — Петр двинулся на кухню. — Жена перед отъездом на все выходные наготовила. Полно харчей. Он включил свет, и принялся доставать из громадного белоснежного холодильника тарелки и пакеты…
— Вот ты… говоришь с оружием обращаться… — Они успели выпить всего пару стопок холодной водки, а хозяин явно поплыл. — А вот я тебе так скажу. Я когда на тебя ствол наставил, я ведь все понял. — Петр хитро прищурился и погрозил гостю пальцем. _ Ты Андрей выстрела ждал. Точно тебе говорю, ты не боялся. Ты хотел, что-бы я тебя застрелил. Потому… — Он сбился, потянул руку к запотевшей литровой бутылке. — Ну, за нас…
— Нет, Петя, мне хвати. — Решительно отказался Андрей. — Нельзя мне. Он стукнул себя по о затянутой в черную кожу груди. — Здоровье.
— Все… все. Понял. — Петр плеснул себе полный стакан. — А я выпью. Стресс надо снять. Ты ешь, ешь… я, если что еще достану. У меня Зинка знаешь какая мастерица готовить…
— Ага, вкусно. — Согласился Андрей, вынимая из большой миски новую котлету. — Машка такие готовила… — Произнес он, и осекся.
— Жена? — Поинтересовался Петр, закусывая выпитое соленым огурчиком. — А где она?
— Далеко. Можно сказать, в другом мире. И… Ладно, проехали.
— Ты извини, я это… — Смутился Петр, решив, что ненароком напомнил о грустном.
— Ничего… — Андрей повертел в руке вилку. — Я и сам не знаю, то ли жива то-ли как. Ничего не знаю. — Он сжал губы. — Слушай, я у тебя в коридоре вроде гитару видел. — Вспомнил он. Возле мешка в чехле стояла.
— Витька до службы баловался. Так, одним пальцем… Ничего путного. Ни слуха, ни голоса. Выбросить хотел, да все руки е доходят. Валяется, только место…
— Можно я попробую. — Нерешительно попросил Андрей, в голове у которого возникла неясная идея.
_-Да пожалуйста. — Расплылся в улыбке хозяин. — Сыграй, а? Спой чего. А то у Витьки все его музыка, такая херня… Рамштей какая-то.
— Рамштайн, это да. Это на любителя. — Отозвался из коридора Андрей, вынимая на свет гитару. Простая шестиструнная акустика оказалась довольно звучной.
Суровые песни этот еврей поет. — Пошутил он, возвращаясь в кухню.
— Устроился на стуле, положил гитару на колено, и медленно, нерешительно провел пальцами по струнам. Толстые, распухшие пальцы с трудом встали в нужную комбинацию, однако промучившись несколько минут, сумел выстроить несколько простеньких аккордов.
— Слышь, Андрюха, спой, а? Ты ж сразу вижу, мастер. Любимую… Фильм был… Щит и меч, помнишь? Там Любшин снимался. Вот песня про березку в поле… — Похоже хозяина вконец развезло.
Андрей кивнул, осторожно перебрал струны вспоминая мелодию, и наконец заиграл вступление. Первые слова знаменитой, берущей за душу песни пропел почти шепотом страшно опасаясь услышать совсем уже немузыкальные звуки. Увы, голос оказался совсем не тот, что был у него когда-то. Плохонький голос. Хриплый, почти без верхов, с каким-то придушенным тембром, но все-же голос.
Понемногу распелся. Второй куплет исполнил уже громче, внимательно проверяя звучание, а припев исполнил совсем без опаски.
Странно, хотя настоящего певческого голоса у него не оказалось, звучал это т негромкий, чуть хрипловатый напев звучал на удивление душевно, пронзительно.
«Наверняка все дело в песне. — Решил Андрей, закончив петь. — Хорошая песня, сердечная.
Он отложил гитару, и глянул на Петра.
— Сволочь ты, Андрей! — С непонятным вздохом пробормотал тот, смущенно пряча глаза. Мазнул ладонью по глазам, и плеснул себе в стопку. — Ты… ты… Вот сердце зашлось, понимаешь? Ты это, ты себе гитару возьми. Понял? Я ее все равно выкину, а ты можешь…
Он вновь выпил, и ткнулся носом в лежащее на столе полотенцем. — Ты извини… я посплю чуток, — пробормотал хозяин уже в полудреме. Немного…
Андрей укоризненно покачал головой, отставил инструмент в сторону, и осторожно приподнял спящего за плечо. — Пошли, пошли, ляжешь… Поспи немного.
Андрей уложил Петра на постель, и вернулся в кухню.
— Пол пятого. — Зевнул нечаянный гость. — Может и мне вздремнуть? Кто знает, когда еще придется в нормальных условиях,
Андрей стянул жесткий кожан, и примостился на маленьком диванчике, стоящем в кухне. Ничего, нам и такое пойдет. — Пробормотал он, засыпая. — Утром будет видно…
Ушел не прощаясь. Тихонько прикрыл дверь, щелкнувшую замком,
