и неторопливо спустился по вытертым ступеням подъезда в утренний сумрак.
Одиноко шагающий по пустынной улице человек, этакий престарелый рокер с клетчатым чехлом для гитары за спиной вовсе не вызвал у редких, торопящихся на первый автобус, горожан никакого интереса. Мало-ли по какой нужде топает стильно прикинутый, бритый на лысо мужичок. Возможно с работы, а может, наоборот, с затянувшейся на всю ночь гулянки. Кто его разберет в нынешнее суматошное время, когда смешались все мыслимые и немыслимые понятия. Путаны, и обычные проститутки, таксисты, официанты, бармены, и опять-таки, музыканты. У них-то рабочий день начинается далеко заполночь, а заканчивается когда все остальные только начинают собираться на «любимую» работу.
Андрей вновь тормознулся возле витрины, глянул на свое, так сильно изменившееся, непривычное глазу, отражение, хмыкнул. — Конечно, бритье и ванна слегка пригасили общую бомжеватость, но все равно, стоило только внимательно присмотреться к суховатой, чуть сгорбившейся фигуре, к измятому, потрепанному лицу раннего пешехода, и у внимательного наблюдателя непременно должно было возникнуть некое подозрение. Ну а уж Московские милиционеры внимательностью и способностью анализировать вовсе не обижены.
Андрей выпрямился, расправил плечи, приподнял подбородок, движения его стали более собранными. Напоминать себе о необходимости держать форму приходилось постоянно. Сказывалась память тела матерого бродяги. Спина то и дело пыталась сгорбиться, шаги стать короче. Да и взгляд, порой независимо от воли хозяина, нет-нет да и норовил метнуться в направлении мусорных ящиков, или наоборот, вильнуть в сторону при виде неторопливо едущего по дороге милицейского УАЗика.
— Не видишь! — Уже в который раз приказал себе Андрей. — Запомни, ментов не видишь в упор. Они тебе не интересны. И никакого дела. Им нет никакого резона тебя цеплять. Только тогда ты может быть сумеешь обмануть звериный нюх опытного ППСника. Если убедишь себя в собственной состоятельности и законопослушности.
— Руки в карманы! — Мысленно рявкнул Андрей. — Такие клешни за один раз не отмыть. По ним тебя первый же встречный мент опознает. Не горбись! Шагай тверже.
Занятый самовоспитанием даже не заметил, как отмахал три квартала. Остановился на остановке, и с грустью сообразил, что денег на билет вовсе нет. Пожалел мимоходом, что не позаимствовал хотя бы пары сотен из вазочки стоявшей на столе в комнате спящего Петра, но вовремя одернул себя. Приличные люди должны знать меру. Конечно выходка со стволом была верхом безрассудства, и окажись хозяин старенького авто чуть более храбрым, могла окончиться куда более плачевно.
Нормальный, в принципе, мужик. — Вспомнил Андрей ночные посиделки. — А вот способен-ли я сам посадить за стол вломившегося в дом человека? Ответить не сумел, да не особенно и старался. Поблема была в другом. Как доехать, если в кармане нет ни гроша. А топать через всю Москву до самого ВВЦ удовольствие сомнительное. Попробовать? Мол, потерял, забыл, в следующий раз… Увы, не прокатит. С такой рожей, да в моем прикиде… Не поверят.
Он огорченно крутанулся на каблуках, чувствуя полное бессилие перед пустячной на первый взгляд проблемой.
— Ну не бутылки же собирать? Тут наверняка свои тонкости. Как в передаче. Что, где, когда? Что принимают, Где, и главное — работает-ли приемка в субботу.
Лежащая в грязи, свернутая вчетверо бумажка даже не привлекла внимания. Так, мазнул мимоходом глазами, занятый своими раздумьями, и только через десяток секунд сообразил, что прямо перед ним, колышется от порывов свежего ветерка синяя пятидесятирублевая купюра.
Андрей крутанул головой, сделал короткий шаг, и непонятно почему, делая вид, будто уронил что-то на землю, подхватил в горсть заветную бумажку.
— Штирлиц, ети его. — Смутился Андрей, но, тем не менее, не стал торопиться. Неприметно огляделся, убедившись в отсутствии посторонних глаз, и только потом развернул мокрую банкноту.
Мелочь, которую в свое время он не всегда считал за деньги, сейчас она была ему куда дороже всех тех десятков тысяч евро или долларов, которые он шутя зарабатывал за одно выступление.
— … Жизнь-то налаживается. — Невольно вспомнил он старенький анекдот, усаживаясь в мягкое кресло подошедшего автобуса. — А что тепло, маршрут идет до самого места, и успею как раз вовремя. — Чувствуя приятное тепло от печки, обхватил футляр с гитарой покрепче, и незаметно придремал.
Андрей шел по дорожкам парка, и старательно вспоминал виденную им когда-то картинку. В той, прежней своей жизни, где он бы успешным певцом. Попав как-то в выходной день в парк ВВЦ, он искренне удивился громадному
