реальностью, и вновь взялся за инструмент. — Не везет мне в смерти… Повезет в любви. — Философская песенка из старого фильма пришлась весьма к месту и прозвучала куда лучше, чем первая. — Что-ж, раз так, то лучше и честнее будет признать свою нынешний уровень, и не замахиваться на что-то более сложное. Порылся в памяти, отыскивая похожие. Но в голове зазвучал вдруг чеканный темп Дня Победы.
— Да и фиг, с ним, что не формат, — отмахнулся начинающий бард от доводов рассудка о неформате. — Для души ведь. «Обставившись» такими рассуждениями на случай возможного фиаско, откашлялся, встал, глубоко вздохнул, расправив диафрагму, и пропел первые слова великой песни.
— День победы, как он был от нас далек… — Прозвучало посреди пустого утреннего парка, однако как ни странно, лысый старик в несуразном кожаном наряде, вовсе не выглядел смешно, или нелепо, спасала мелодия и глуховатый, но идеально попадающий в ноты, голос.
— Андрей прислушался к тембру звучащего голоса, и с удовлетворением кивнул головой. — А что, вполне. Что-то такое есть. Не объяснить, но… Решено. — Отложив гитару, опустился на ящик, решая, что выбрать еще.
— Эй… дед, ты смотрю уже работать начал, не рано? — Прозвучал из-за спины молодой, звонкий голос.
— От неожиданности Андрей вздрогнул, но удержался от резких выражений, и обернулся. Перед ним стояла молодая девушка. Огненно-рыжая копна волос, лицо, усеянное веснушками, затертые, обтягивающие миниатюрную фигурку джинсята, и коротенькая куртка. Понятно стало и то, каким образом нечаянной свидетельнице его проб удалось подобраться незамеченной. Девчонка появилась из густых зарослей шиповника, растущих вдоль аллеи.
— Да я… . это. — Вдруг смутился Андрей. — Попробовать решил.
— Хм, ну попробуй. — Милостиво разрешила зрительница, обвела внимательным взглядом его наряд, непонятно ухмыльнулась. — Только смотри, как бы Таран тебе за это инструмент на голову не одел.
— Не понял. Что за Таран, и почему он может со мной таким образом обойтись?
— Тараном хозяина этой кафешки зовут. — Обстоятельно, ничуть не удивившись вопросу, ответила девчонка, продолжая довольно бесцеремонно разглядывать Андрея. — Не любит он, когда рядом кто-то из наших пасется. Гоняет. Все, кто в теме здесь уже давно не становятся, хотя место вкусное. Боятся. Его потому Тараном прозвали, что здоровый. — Закончив осмотр девчонка покрутила на пальце торчащую прядь рыжей шевелюры. — Тебя как звать? Вроде раньше тут не встречала. Странный… Немного на бомжару похож, но явно не бомж. И косуха у тебя путевая. Не в тему тебе, правда, но вещь… А я Кэт. Меня здесь все знают. Мы на майн стрит лабаем. — Вывалив кучу вопросов, конкурентка наконец замолчала.
— Прогонит, уйду. — Пожал плечами Андрей. — А что до жабо из гитары, то это вряд-ли. Ну не зверь же он. Авось обойдется…
— Как хочешь. — Потеряв интерес к смешному старику рыжеволосая пигалица прощально взмахнула тонкой ладошкой, и нырнула обратно в заросли кустарника.
— «То… Таранами пугают, дескать, подлые… — Пробормотал Андрей хрипловатым речитативом цитату, и невольно вспомнил еще одну Володину песню.
— Для публики не пойдет… да и негоже. Лучше его никто уже спеть не сумеет. — Отказался от этой идеи Андрей после некоторого раздумья. Однако не удержался и вновь потянул к себе гитару. Несложный мотив простые, на первый взгляд слова, но песня эта как никакая другая отвечала его нынешнему состоянию.
Первый куплет пел стараясь не сорваться в откровенную пародию. Исполнил спокойно, раздумчиво, словно стараясь постигнуть скрытый, глубинный смысл текста, и только когда довел партию до середины песни, почувствовал, что пора, нужно. И только тогда позволил своим не слишком сильным связкам сорваться в Володин надрывный крик.
Уйду, я устал от ран…
— Но тот, который во мне сидит… решает идти на таран.
А дальше уже совсем быстро, рвано, едва поспевая менять аккорды распухшими пальцами. Дошел до конца, до самой высокой финальной ноты, умудрившись не вылететь из мелодии, не задохнуться.
Отдышался, проглотил комок пересохшим горлом, и прислонил гитару к ящику.
И тут стеклянная дверь кафешки распахнулась. На пороге появился громадный, едва поместивший метровые плечи в проем бородач. Хозяин питейного заведения внимательно поглядел на уличного певца, устроившегося в десятке метров от здания, потом хмыкнул, и скрылся в темноте помещения.
«Ничего, себе, и правда, Таран. — Покрутил головой Андрей, признавая верность данного громадному мужику прозвища. — Однако не гонит, вроде. Он сунул ладонь руку в карман подаренной ему крутки, он обнаружил там большие темные очки. — А поскольку успевшее подняться над горизонтом светило
