способностей к музицированию, горячий горец, к бабке не ходи, исполнил бы свою задумку в полном объеме. Денег от продажи квартиры и машины вполне могло хватить на погашение основной части долга».
Тем временем Руслан, который явно потерял интерес к беседе, повернулся к стоящим навытяжку сторожам.
— Ваха! Останешься с ним, — приказал он старшему из боевиков. — Пусть пока в яме посидит. А я за Мусой съезжу, за нотариусом. — Руслан оборвал себя и строго глянул на подчиненного: — И смотри у меня! Чтобы без дури! Да, вот еще, особо на него на дави, но и не расслабляйся. А то он, смотрю, слишком быстро успокоился. Слишком. Если что… можешь его немного побить. Лицо только не трогай. Сговорчивее будет.
— Извини за вопрос, Руслан, так, значит, ты его простил? — осторожно поинтересовался Ваха, кивнув на безразличного Андрея.
— Ты слишком много говоришь, Ваха. Наверное, уже опять успел… Ох, смотри у меня… — Руслан вновь дернул щекой в усмешке.
— Нет-нет, начальник. Что ты. Я ведь обещал, — затараторил боевик, уже в спину уходящего прочь командира.
Руслан развернулся и покинул комнату, а оставшийся на хозяйстве телохранитель, ловко примотав пленника к стулу тонким капроновым шнуром, устроился на стоящем возле стены кожаном диване. Впрочем, расслабленная поза охранника вовсе не обманывала Андрея. Он заметил, что ствол пистолета, который тот держит в руке, по-прежнему направлен на цель.
Прошло с десяток минут, а потом джигит вытянул из кармана плоскую коробочку.
Аккуратно разложив нехитрые приспособления, зыркнул на Андрея и значительно покачал пистолетом: — Сиди смирно, артист, а то не посмотрю… — охранник не закончил, подтянул рукав и ловко, в два приема, вколол себе дозу.
Пару минут он сидел неподвижно, потом глубоко вздохнул, обвел помещение заблестевшими глазами, упер маслянистый взгляд в мирно сидящего в своем углу Андрея.
— Слышь, музыкант… — в голосе чернявого охранника проявился отчетливый кавказский акцент. — Я слышал, ты из этих… Ну, этих. Давай я тебе…
Предложение оказалось настолько неожиданным, что Андрей даже обалдел.
— Ты что, сдурел? — Андрей сжал зубы и тяжело засопел.
— Да ладно, чего ты?.. — отповедь ничуть не смутила поплывшего сторожа. — Я тебе хорошо… тебе понравится. А я потом кунакам скажу, что самому знаменитому Андрюше Питерскому заправил.
— Да пошел ты к… — направление Андрей указал с максимальной точностью и конкретикой. — Овцам у себя в горах заправляй…
— Ах ты, п… р Московский, брезгуешь, да? — Ваха, которого последнее замечание Андрея, как видно, задело за живое, вздернул ствол: — А ну, встал. К стене лицом. А то сейчас пулю схлопочешь.
Андрей, которого предложение неправильного джигита вывело из себя настолько, что он даже перестал опасаться наведенного ствола, выставил вперед средний палец: — Видел? А как потом Руслану объяснять будешь? Вот вернется, я ему еще про коробочку скажу, про машинку твою. Мало не покажется.
Похоже, отповедь подействовала. Джигит невольно покосился на дверь, сглотнул комок в горле и провел языком по пересохшим губам.
— Смелый, да?.. — он поднялся с дивана. — Ладно. Извини. Не надо Руслану ничего говорить.
Ваха запнулся ногой о лежащую возле дивана сумку, опустился обратно на стул.
Андрей заметил высунувшееся от толчка из приоткрытой молнии горлышко с синей пластиковой крышкой и, наконец, сообразил, что это бутылка минеральной воды, о которой он вовсе забыл, и которая, как оказалось, мирно пролежала в его вещах все тридцать с лишним суток.
Андрей, у которого от злости и негодования пересохло во рту, с вожделением уставился на «подарок судьбы».
— Хорошо, я буду молчать, — примиряющим тоном заверил он Ваху. — Только ты мне воды дай, пожалуйста.
— Где я тебе ее возьму? — буркнул охранник. — Сам пить хочу, сушняк прет. Да нету здесь.
— Так у меня в сумке лежит, — с готовностью ткнул Андрей пальцем на свой баул.
— Ах, молодец, — Ваха с готовностью вытянул на свет литровый сосуд.
Он крутанул пробку, срывая пластмассовую защелку, запрокинул голову и, с ловкостью матерого алкаша, вылакал почти половину. Выдохнул, утирая губы тыльной стороной ладони, хитро глянул на Андрея: — Хочешь пить. Да? Так, может, договоримся? — похоже, он вовсе не оставил свои паскудные замыслы. — Пока они еще приедут. А водичка вкусная…
Но тут его лицо исказила странная гримаса. Ваха недоуменно покрутил коротко остриженной головой, словно прислушиваясь к чему-то, и вдруг, издав пронзительный стон, согнулся почти пополам. Очумело вращая глазами, ухватился рукой за живот. Качнулся,
