расстроился, словно человек, у которого сорвалось нечто весьма и весьма важное.
И в номер, отыскав посудину среди декораций, принес опять-таки пресловутый Кацман. Единственное, что сделал Андрей по собственной воле, — это захватил ее с собой в самолет».
— Но зачем? Зачем ему это понадобилось? — оказалось, что последние слова Андрей произнес уже вслух. Он смущенно оглянулся и прибавил шагу.
— Молодой человек… что с вами? У вас кровь течет! — услышал вдруг Андрей у себя за спиной взволнованный женский голос. — Да постойте же… вы ведь в крови весь!
«Черт… — едва не выругался Андрей. — Идиот, я же забыл. Представляю что у меня сейчас за видок… »
— Все нормально… все в порядке, — торопливо отозвался он, стараясь побыстрее отделаться от нежданной доброхотки. — Нечаянно ударился… все уже прошло, почти.
— Ой… — миниатюрная, и довольно симпатичная, но одетая в невероятно уродливое сиреневое платье, девушка уставилась на него разве что не разинув рот: — Это ВЫ?! Не может быть?!
— Кто? — от неожиданности Андрей даже покрутил головой, но быстро справился с собой: — Ага… собственной персоной. А откуда вы меня знаете?
— Да?! — в голосе девчонки прозвучало искреннее недоумение. — Разве вы не певец?
— Девушка… милая вы моя. Извините, что я так… попросту. Ну какой еще певец? Они разве по Москве с разбитой головой шляются? Вы сами подумайте.
— Извините… Да, действительно, откуда. Но голова-то у вас, и вправду, разбита. Вам нужно кровь остановить.
Андрей всмотрелся в простоватое, с неуловимым налетом провинциальности, личико. Мгновенно определил и неумелый макияж, и сумку из искусственной кожи, и стоптанные, с подранными носками, туфли, помятый листок с оттиском МПСовского штампа, выглядывающий из карманчика нелепого платья.
И тут ему и вправду стало нехорошо. Голова противно закружилась, и он начал плавно заваливаться на сторону.
— Ой… — девчонка кинулась к теряющему сознание человеку, подставила худенькое плечо.
— Люди, товарищи, помогите, — закрутила она головой в поисках помощи. Однако, бегущие по своим делам пешеходы вовсе не торопились прийти ей на помощь.
— Сейчас, сейчас, — слабым голосом пробормотал Андрей, осторожно опираясь на плечо, подставленное наивной спасительницей. — Туда, вот, на лавочку давайте, туда присядем. Я уже, почти… почти…
Отдышался и пришел в себя довольно быстро.
— Вот и полегчало, — Андрей выпрямился, откинулся на окрашенную серой краской скамью. — Спасибо вам, милая. Кстати, как вас зовут? Неловко как-то… Вы меня окликнули по имени, а я вас и не знаю…
— Маша, — девчонка неловко кивнула русоволосой головой.
— Я так отчего-то и подумал, — невольно улыбнулся Андрей. — А вам идет это имя. Очень.
— Слушай, да что мы все выкаем? — решил не загружать незнакомку своими проблемами Андрей. — Тебе сколько лет?
— Двадцать… будет, — отчего-то покраснев, ответила Маша. — А что?
— Ну вот, а мне… — тут Андрей на мгновение задумался. — А мне двадцать семь. Всего ничего разница…
— Давайте я лучше вам… тебе помогу, — смутилась нечаянная помощница еще больше. — Я у нас в больнице санитаркой все лето работала. И перевязки делала, и компрессы.
— И уколы?
— И уколы, — поджала губы она. — Не вери… шь?
— Верю, верю, — вновь улыбнулся Андрей. — Ну хорошо, давай попробуем что-нибудь сделать. Только сначала нужно кровь смыть.
Он оглянулся: — Вон, видишь ларек? Держи деньги, купи бутылку минеральной воды. Без газа. И салфеток пару пачек. А я тебя здесь подожду.
Андрей проводил взглядом фигурку нечаянной помощницы и попытался собраться с мыслями, однако в голове все еще стучали невидимые молоточки, поэтому он просто закрыл глаза, ожидая, когда пройдет приступ.
— Эй… эй, что с вами? Вам опять стало плохо?
Андрей открыл глаза. Голос, вырвавший его из забытья, принадлежал Маше. Девчонка стояла над ним, зажав в руке бутылку с водой.
— Опять выкаешь? — он попытался улыбнуться, но вышло это у него довольно вымученно. — Все нормально, придремал, просто.
— Такое лицо было… — пожаловалась Маша, скручивая пластиковую крышку с бутылки. — Ну, если все в порядке, тогда наклонись. Сейчас пощиплет немного, — занявшись делом, она почувствовала себя увереннее.
Размочить подсохшую корку оказалось непросто. Однако в конце довольно болезненной процедуры его голова приняла вполне цивилизованный вид.
— Действительно, царапина, — с некоторым даже разочарованием констатировала помощница, разглядев рану. — Можно и не заматывать. Давай я только прижгу. У меня спрэй есть, он ведь на спирту.
