фигурке, которую не могло скрыть даже ее мешковатое платье.
— Черт! — вырвалось у Андрея. — Забыл совсем… Конкурсы какие-то еще, дернул меня за язык…
— Может, ну его, этот цирк? — покосился он на стоящую рядом спутницу. — Лучше в какой-нибудь бутик заедем, выберем тебе…
Уловка не сработала. Маша удивленно уставилась на него: — Как вы такое можете говорить? Вы же пообещали. На вас рассчитывают. И вообще, разве вам не нужна реклама. На центральном телевидении! Даже не обсуждается. Едем! — она решительно забралась в салон машины. — Ну, садитесь, садитесь.
— Маш! Ты опять? Договорились, ведь. Обращаться к друг другу на ты. И вообще, у нас, у артистов, это так принято. Без расшаркиваний, — он вздохнул и опустился на согретое солнцем сиденье. — Ну, ехать, так ехать. Этот, как его, Григорий, сказал — недолго. Час-полтора. Потерпим.
Юркая машинка, нахально подрезая вальяжные лимузины и рискованно втискиваясь в малейшие просветы, покатила по Московским улицам.
— А здорово Гриша придумал… — словно продолжая начатый разговор, произнес водитель, не отрывая взгляд от дороги. — Народ аж пищит. Хотя, конечно, и техники у них ни какой, но зато драйва море. Одно слово — бьются. Маклакову даже нос поломали. Ему Застрашный прямым въехал. А он же цирковой, да и вообще, спортивный парень. Теперь кое-кто уже и назад отработал. Кушинридзе вообще выходить отказался. А такой уж на словах резкий… А вы смелый. Против самого Макарова не побоялись выйти. Я слышал, он спортсмен бывший. И служил. В пограничниках, кажется. Их там учат…
— Кому нос сломали? — не понял Андрей. — Где?
— Так на прошлой записи… — в свою очередь удивился неосведомленности собеседника водитель. — Вчера в эфир выпустили. Сегодня вся тусовка только об этом и говорит.
— Так… Давай подробно. Что за передача такая, и почему нос…
— Да вы не бойтесь… Сейчас решили — в шлемах будут выходить.
— Говори ты толком… — перебил Андрей словоохотливого рассказчика.
— Да я и говорю: три раунда, по три минуты. На ринге. Все, как у взрослых. Рефери, судьи. Зрители. Музыканты против киношных артистов. А вчера журналюги с цирковыми хлестались. Позавчера старики… ну, эти, которые еще в семидесятых начинали. Но там тоже ничего есть. Этот, как его, Розенбаум… Дедок уже, а морду своему начистил. Будьте-нате. Два нокдауна, и привет.
«Ах вот оно что… — Андрей, которому услышанная новость не слишком понравилась, покачал головой. — Этого еще не хватало… »
— Да у них там все, наверняка, подстроено, — вмешалась в разговор Маша. — Я первый выпуск видела. Наверняка, отрежиссировали.
— Ничего подобного, — даже обиделся балаболистый водитель. — Все по-честному. Народ даже ставки делает. На съемки и массовку уже не набирают. Свои из тусовки все. Алла приедет и Филлип, и Галкин. Да вся элита почти… Ставки до ста тысяч доходят. Сволочкова, говорят, вчера полтинник зеленью выиграла. На Сметане. Он по очкам Головина победил. Я тоже сегодня поставлю. Но, вы уж извините, Андрей Николаевич, на Макара. Нет, я ничего не хочу сказать, но вы его в «Отмороженном» видели? Он там почти все схватки без дублера исполнял. Тренировался до съемок полгода. Завалит он вас. Нокаутом. В первом раунде и положит.
Простота, с которой паренек оценил шансы Андрея на победу, заставила его изменить свое первоначальное мнение о целесообразности участия в этом шоу.
— Нам, артистам, падать не привыкать, — весело отмахнулся Андрей. — А на миру, как говорится, и смерть красна. Не убьет же он меня. Ну, отлежусь, подумаешь?..
— Ты что, всерьез собрался драться? — наклонилась к Андрею Маша. — А как же голова? Вдруг, опять забудешь?
— Ничего со мной не будет, — успокоил он. — А мне сейчас пиар кровь из носу как нужен. В этом Гришка лохматый прав.
Девчонка с сомнением глянула на худощавую фигуру Андрея: — Я этого Макарова в кино видела. Он под два метра ростом… Здоровый.
— Умеешь ты поддержать, Маша. Вдохнуть, так сказать, уверенность, — улыбнулся Андрей.
Сказать по совести, не то чтобы он был чересчур уверен в своей спортивной подготовке. Память не сохранила никаких следов тренировок, но где-то в глубине души сидела непонятно на чем основанная уверенность, что, случись такая нужда, сумеет дать достойный ответ не только обычному уличному хулигану. А вот та мысль, которая возникла у него во время беседы с водителем потрепанного седана, требовала всестороннего осмысления. Таким образом, предоставив разговорчивому пареньку вести сольную партию, и лишь изредка поддерживая видимость диалога невнятными междометиями, Андрей задумался о конкретном воплощении своих замыслов. И вот, когда машина остановилась возле комплекса зданий, примыкающих к Останкинской
