бы среагировать на удар, который нанес ему второй из нападающих.
Нога пришла в лысоватую голову зажатого в «болевом» кавказца. Точно в челюсть и без того пострадавшего воина.
«Минус один», — Андрей выпустил бесчувственное тело, ушел в присед и легко, без всяких восточных премудростей, подсек ногу приземляющегося, а потому вдвойне уязвимого противника. Добил кулаком в лицо, уже вложив в удар всю силу. Кисть прошила острая боль, но из носа рухнувшего на серый от пыли асфальт попрыгунчика ударил фонтан кровавых соплей.
Тратить время на последнего из нападающих Андрей даже не стал. Он лишь дернул руку к земле, словно пугая бродячую собаку. Этого хватило, чтобы лишить трусоватого помощника остатков решимости.
Мгновенная пауза, и третий злодей кинулся прочь, не разбирая дороги.
Вой сирены прозвучал так вовремя, словно невидимые статисты ожидали окончания схватки. Из-за джипа, мигая синим маячком, вылетел милицейский «УАЗ».
Двухцветные двери распахнулись, и наружу довольно неловко из-за стесняющих движения бронежилетов выбралась троица стражей порядка, вооруженная короткими автоматами.
— Всем лежать!!! Милиция. В случае сопротивления стреляю на поражение… — заорали, перемежая приказ густым матом, сразу несколько глоток.
Андрей развернулся, ухватил Машу за рукав платья и, не обращая внимания на треск рвущейся ткани, повалил ее на сырую траву. Прижал к себе, медленно, стараясь донести до нее смысл, произнес: — Ты меня не знаешь. Эти пристали в парке. Я шел мимо, тебя защитил. Стой на своем. Про деньги молчи. Устрой истерику.
Короткий инструктаж оборвал ствол автомата, упершийся в затылок.
— Лежу, лежу, — Андрей вывернул голову, расправил руки по сторонам. — Я певец, Андрей Питерский. Шел с записи. Увидел, что эти напали на девушку, вмешался…
— Молчать! Лежать тихо! Руки за спину, — мент ловко, не убирая ствола, защелкнул наручники, поднял Андрея за шиворот и подтолкнул к машине.
С Машей обошлись более гуманно, и в железо не заковали.
Парочка лежащих на траве бандитов была упакована с такой же быстротой. Чуть замешкались милиционеры лишь с вывернутой рукой главаря. Но и с этой проблемой справились на раз, сковав здоровую руку с ногой.
— Что… там… это? Как? — от пережитого потрясения Маша даже потеряла способность говорить связно.
— Успокойтесь! — старший наряда успел оценить ситуацию и махнул своим подчиненным, разрешая ослабить контроль.
— Рассказывайте, что случилось? — приказал он, отводя девушку к служебному автомобилю.
— Я… Я… — играть нервный срыв Маше вовсе не пришлось. Трясло ее вполне натурально.
— Успокойтесь, гражданка, — произнес сержант уже с сочувственными нотками. — Все в порядке. Все кончилось. На заднее сиденье, пожалуйста.
Продолжения Андрей не слышал, но крепко надеялся, что девчонка исполнит его инструкции, которые были продиктованы вовсе не заботой о судьбе нападавших. Он ничуть не жалел о столь жестком отпоре. Хотя, по всем нормам УК и, что более важно, подзаконных актов предел необходимой обороны им не был нарушен, но что-то подсказывало, что какова бы ни была их вина, но не пройдет и нескольких часов, как все обвинения, не без участия купленных джигитами адвокатов, будут переквалифицированы в мелкую хулиганку. Нож, с большой долей вероятности, не будет признан холодным оружием, если не исчезнет вовсе. Не говоря уже про отпечатки пальцев. И вот тогда… как говорится, возможны варианты. Наличие каких-либо неприязненных отношений, или просто конфликта, вполне может обернуться как угодно. И уж во всяком случае, тогда Андрей будет не потерпевшим, а полноценным участником конфликта.
«И все равно… стремно, — с грустью подумал Андрей, глядя на подающего признаки жизни кавказца. — Ведь отвертятся. А с другой стороны… Почему нет? Если учесть оговорку про некоего Борза, то можно сделать вывод, что есть некто, кого и эти делопуты опасаются. А поскольку погоняло «Волк» крепко уважаемо именно у представителей чеченской диаспоры, вывод очевиден: имели в виду Руслана.
«Так может, рискнуть? — Андрей попытался просчитать варианты. — Стравить их? »
«Как бы то ни было, а ночевать сегодня, пожалуй, придется в кутузке», — потеряв интерес к пострадавшим от своей неуемной жадности букмекерам, он перевел взгляд на солнце, опускающееся за высокую крышу монастырской башни.
Тем временем один из стражей порядка распахнул дверцу «лунохода» и осторожно, но достаточно крепко ухватив Андрея, повел того на посадку.
Погрузив Андрея и одного из абреков в клетки «собачника», и предоставив медикам заботу о все еще не подающем признаков сознания главаре, милицейский наряд покинул
