и беспрекословно соблюдающего правила, заключенного.
— Сядь, и не ори так. В ушах звенит, — поморщился офицер. — Значит, интересно тебе… А вот и мне интересно. Интересно, зачем твое личное дело в управу затребовали?
— Может, ты жалобу в Верховный суд писал? Или куда вы там… все пишете? В Гаагу, что ли… Нет?
— Никак нет, — Андрей вновь попытался вскочить, но решил не перебарщивать с ролью Швейка. Летеха мог заподозрить скрытую издевку и осерчать всерьез.
— Не подавал… — пробормотал в раздумье Антонов. — Да я знаю, что не подавал. Тогда зачем им тебя в край этапировать понадобилось? Да еще с такой срочностью.
Андрей терпеливо молчал. Теперь, после всех испытаний и злоключений, выпавших на его долю, вряд ли нашлось бы в мире какое-то известие, способное заставить его почувствовать хоть мизерную надежду на восстановление справедливости.
— Я так понимаю, клещами из тебя придется слова тянуть, — в голосе начальника прозвучало раздражение. — Ну, тогда я сам попробую домыслить.
— Статья у тебя — не дай Господи, и срок — не позавидуешь. Другой бы совсем духом упал. Зачуханился, или к уголовному контингенту в шестерки, или вон в шныри, в активисты, то есть, подался, а ты не-е-ет… Аккуратен, подтянут. Выбрит всегда. За собой следишь. И портянками от тебя на версту не несет. И на сотрудничество не идешь. С чего бы? — офицер поднял голову и впервые, наверное, за всю беседу взглянул на Андрея. А вот с чего: Так себя держат, когда крепко на что-то надеются. Или на пересуд, который им «по вновь открывшимся» срок скостит, или даже на побег хотя бы. Но тебе ни то ни другое даже и не светит. Со льдины на рывок не уходят. Без помощников с зоны сдернуть еще никому не удавалось.
— Ну и зачем вы это мне говорите? — не удержался от вопроса Андрей.
— Говорю я это уже не тебе, себе говорю. Тебя, считай, нет уже. Шефы твои верно рассудили, когда тебя на это дело подписали. Еще бы. Разведчику в любом незнакомом месте сориентироваться куда проще. Осмотреться и наблюдать, и разведывать.
— Да чего разведывать-то? — недоуменно переспросил Говоров.
— Не знаю уж чего они на нас накопать хотят, СБшники хреновы. Только вот у них это выйдет! — Старлей сложил кукиш и упер его куда-то в сторону. — Наряды им, видишь ли, подавай. Дело, понимаешь, завели.
— Да вы что… За кого вы меня принимаете? — вот теперь Андрей и вправду обалдел. Он даже и подумать не мог, что его естественное желание чувствовать себя человеком будет истолковано столь превратно.
— За того, кем ты стал, когда с ними сотрудничать согласился, — отрезал Антонов. — Одна у тебя возможность до завтра дожить. — Сдать мне всех тех, кто на зоне, кроме тебя на СК работает.
А вот к такому повороту Андрей был не готов. Он, конечно, слышал краем уха, что у Хозяина зоны возникли какие-то неприятности, но это было столь далеко от той унылой повседневщины простого зека, что было даже нелепо задумываться. Однако, как теперь выяснилось, подельники, и сами, наверняка, имевшие во всех маклях начальства некий финансовый интерес, от страха перед грядущим расследованием совсем потеряли голову и видят угрозу во всем непонятном.
— Не знаю я ни о каком СК. И ни о каком следствии ничего не знаю, — угрюмо произнес Андрей, чувствуя, что слова его звучат до неприличия фальшиво. — Гражданин начальник, я обычный заключенный. Ну откуда мне…
— То-то и оно… Откуда, — по-волчьи оскалился старлей. — Думали — умнее всех? И никто не догадается? Да вот не вышло! Я за тобой давно наблюдаю. Не проведешь.
— Я вам даю честное слово офицера! Никто меня не вербовал. И никаких данных я не собираю, — от понимания, что никто не даст теперь за его жизнь и ломаного гроша, у Андрея застучала в висках кровь, похолодело в животе.
— Неужели еще не понял, что тебе до утра не дожить? — похоже, что старший лейтенант даже удивился. — Выбора у меня нету…
«Куда ни кинь — всюду клин, — согласился в душе со словами перетрусившего коррупционера Андрей. — Меня удавить — пара пустяков. А при таком раскладе они меня, по-любому, в расход спишут. На всякий случай. Может, и нет у них никакой уверенности в моей, якобы, виновности. Ну и что? Подозрение имеется — этого достаточно. Как сказал отец народов — нет человека, и проблемы нету. Удавят, как пить дать. Или весло в бок сунут. Да мало ли какой способ выберет неведомый исполнитель».
Тут Андрей едва не хлопнул себя по лбу: «Что значит — неизвестный? Очень даже… Активисты пензенского хряка и уделают. С удовольствием, причем. И ни одна собака выяснять не будет что да как. Помер Егор, и хрен с ним».
«А может придумать чего? — мелькнула краем сознания подловатая мысль. — Назначить кого-нибудь паровозом? Пока его, как меня, колоть будут, авось соскочить сумею. Стоп. А как
