же Край? Если меня туда затребовали, у хозяина выбора нету. Или отправить, или… или справку выслать. Мол, помер внезапно… от острого несварения желудка».
«Значит… значит, нужно до завтрашнего дня продержаться. Только как? В карцер попадать нельзя. Там они меня сразу прикончат. И в барак возвращаться нельзя. Чуть дольше повозятся, но живым из кладовой тоже не выйду. Никуда мне от них не деться. На крайний случай попытку к бегству инсценируют. Кто им помешает?»
Решение созрело мгновенно: «Нужно убедить этого дуролома, что убийство мое никакой пользы ему не принесет, а станет лишь отягчающим фактором… в будущем, потому что… А хрен его знает, почему… Думай… От этого жизнь зависит. Найди слова, чтобы убедить».
— Ну так что, говорить будем? — поинтересовался старлей, которому надоело ждать, когда зек, наконец, решится открыть рот. — Что успел нарыть? Или может не успел еще… ? Тогда все можно исправить. И живым останешься. На этап… в нормальную зону пойдешь. И грев будет. Слово даю.
Андрей не сумел сдержать грустную усмешку: «Еще бы… Его слову офицера вертухай ни на грош не поверил, а самому предлагает… »
И вдруг вертухай исчез. Исчезла и скупо освещенная лампой комната. А перед мысленным взглядом Андрея с пугающей, прямо таки неестественной ясностью возникла новая картинка. А впрочем, если разобраться, никакая даже не картина, а самая настоящая реальность.
Теперь он лежал в госпитальной палате. Над головой извилистая сеть мелких трещин, пыльный плафон, полосы серой извести… И голос рядом.
Андрей повернул замотанную бинтами голову, вслушиваясь в монотонно звучащую речь сидящего возле его кровати человека. Острые скулы, залысины. Очки в темной черепаховой, как ее еще называют, оправе. Зеленая форменная рубашка и уставной галстук, подпирающий плохо пробритый кадык, который ходит вверх и вниз при каждом новом слове, одетого в белый халат офицера.
— Таким образом, на основании собранных доказательств, а также показаний свидетеля, рядового Сметанина, вы обвиняетесь в совершении преступлений, по статьям УК РФ номер… до окончания следствия вам избрана мера пресечения — заключение под стражу в качестве подозреваемого. По заключению врачей госпиталя, состояние вашего здоровья позволяет осуществлять транспортировку, поэтому сейчас вас отправят в больницу следственного изолятора. А после вы будете переведены в камеру предварительного заключения. Вам понятна суть обвинения?
— Я вам уже говорил, — Андрей поморщился от необходимости напрягать голос. — Рядовой обознался. Автомат находился в руках у лейтенанта Бакушева. Момент выстрела я не видел. Только слышал. А потом начался обстрел. Меня контузило, завалило землей.
Офицер нетерпеливо дернул щекой и захлопнул папку с лежащими внутри нее листками: — Выяснение деталей как раз и входит в компетенцию следствия. Моя же обязанность — ознакомить вас с постановлением.
Он поднялся, поправил халат: — А если без протокола, лейтенант. Понимаю… видел фотографии и читал показания. Чего уж там говорить. Ну не выдержал ты. Испугался. Бывает. Подпиши чистосердечное, попроси, чтобы рассматривали в особом порядке. Глядишь, по минимуму и получишь.
Майор натянул на лысоватую голову пижонскую, с огромной тульей, фуражку: — Хотя… статьи, конечно, стоит признать, тяжелые. Убийство, да еще измена… Тянули тебя за язык с этим исламом… Ладно, тебе жить. Думай сам. А пока готовься. Сейчас вызову санитаров, перегрузят…
И опять неясный туман на мгновение закутавший все вокруг. А когда он рассеялся Андрей понял, что неведомая сила вновь сыграла с его рассудком.
— Курсант Говоров, выйти из строя, — прозвучало над плацем.
Андрей хлопнул стоящего впереди него Вовку Сидорова по новенькому погону и, чеканя шаг, подошел к генералу.
— Товарищ генерал-лейтенант… — чуть хриплым от волнения голосом произнес Андрей стандартную фразу представления по случаю получения заветных лейтенантских звездочек, принял из рук начальника училища бордово-красные корочки диплома, пожал не по возрасту крепкую ладонь отца-командира, крутанулся через левое плечо.
Знакомые лица одетых в наглаженную офицерскую форму однокурсников показались странно чужими.
— Встать в строй, — скомандовал генерал и потянулся за новым дипломом, лежащим на застеленном кумачом столе среди множества прочих.
— … Поздравляю, товарищ лейтенант… — не разжимая губ, пробормотал стоящий рядом с Андреем его приятель, Саня Бакушев, когда Андрей вернулся на свое место в строю.
— Взаимно, — отозвался Андрей едва слышно. Закрыл глаза, давая им отдохнуть от солнечного света, а когда вновь открыл, то понял, что все исчезло. И просторный,
