на ум Андрею слышанное им где-то слово. Теперь он начал понимать, что происходящее с ним уже когда-то случилось. — А это просто сон… — неслышно пробормотал он, убеждая себя в нереальности происходящего.
Он стоял посреди поляны, окруженной со всех сторон густыми зарослями. Рядом, невероятно грязный, похожий на дикого зверя, покачивался на слабых ногах его сослуживец. В последний день Александр крепко сдал. Началась истерика. И остановить ее не могли даже крепкие оплеухи.
В стороне от них, возле десятка бородатых людей, вооруженных автоматами, стояли и несколько их солдат. Правда, сказать, что это именно те новобранцы, которые ехали в одном с ними автобусе, Андрей бы не смог. Грязные, в разодранных камуфляжах, без ремней и пилоток. А впрочем, вполне похоже, что внешне они мало чем отличаются от него самого.
Толпа звероватых мужчин расступилась, а на поляну вышел…
Андрей попытался вспомнить, откуда ему показалось знакомым это лицо… Светлые, сталистого какого-то цвета глаза, рыжая в красноту бородка, и большая лохматая папаха с широкой зеленой лентой по краю.
Тем временем командир, а что он здесь старший, было ясно по той молчаливой почтительности, с которой расступились прочие бандиты, внимательно рассмотрел стоящих перед ним пленников. На солдат глянул мельком, а вот офицерам внимания уделил куда больше.
Командир заговорил, когда пауза уже стала невыносимой. Фразы строил совершенно правильно, и без малейшего акцента.
— Мне нет нужды спрашивать вас кто вы такие. Я просмотрел ваши документы. Это хорошо, что вы еще не успели испачкать рук в крови моих братьев. Но вы ехали, чтобы убивать нас. Поэтому не надейтесь, что я буду более снисходителен к вам.
— Эти… — тут бородач кивнул на понуро стоящих солдат. — Они мне не нужны вовсе. Никто не заплатит за них выкуп. Они пушечное мясо. А вот вы другое дело. Вы разведчики. И хотя у вас нет боевого опыта, я знаю, что вас хорошо учили. И не ваша вина… — тут полевой командир прервал свою речь и коротко кивнул одному из своих подчиненных. Стоящий возле солдат приземистый мужичок в таком же, как у прочих бандитов камуфляже, но который, в отличие от прочих, имел совершенно славянскую внешность, выхватил из ножен клинок и коротко взмахнул длинным ножом.
Один из солдат вдруг всхлипнул и рухнул на землю, заливая траву кровью.
— Вот так… — удовлетворенно произнес старший. — А ведь он тоже был из ваших. Танкист. Старший лейтенант. Но он стал нам братом…
— Ну? — при этих словах главарь ткнул пальцем в Александра: — Вот ты готов стать одним из нас?
— Я хочу принять ислам, — хрипло, поминутно пытаясь сглотнуть пересохшим ртом, отозвался тот. И быстро, явно повторяя заранее подготовленную фразу, трижды повторил заученные слова.
Командир бандгруппы усмехнулся, повернул голову, став вдруг неуловимо похож на волка, изображенного на его шевроне: — Хорошо, что ты сделал верный выбор, но этого вовсе недостаточно. Я знаю вас. Кто так легко отказывается от собственной веры, тот запросто может предать и новую. Но раз ты решил, то докажи на деле. Я дам тебе автомат. И ты убьешь нашего общего врага. Ведь ты хочешь быть одним из нас?
Горец протянул руку за спину и сжал цевье вложенного кем-то из его подчиненных автомата. Быстро выщелкнул магазин, передернул ствол, поймал патрон и также ловко вставил его обратно в патронник.
— Вот. Держи. Но не думай, что ты можешь меня обмануть. Тебя застрелят, если ты повернешь ствол хоть на десять сантиметров в сторону. А теперь, давай, исполни свое обещание. А ты ведь дал его, приняв нашу веру.
Двое бандитов выдернули из толпы молодых солдат одного. Белобрысый, в разодранной до самого низа гимнастерке, с залитыми чем-то бурым штанами, с одним большим коричнево-бурым кровоподтеком вместо лица, пацан неловко поскользнулся и покатился по траве. Он встал на колени и, явно не понимая, что от него хотят, закрутился волчком, пытаясь сообразить, куда бы спрятаться.
— Ну! — страшно рявкнул главарь. Непонятно как он успел выдернуть из кобуры пистолет и наставил его на держащего в руках автомат офицера.
Андрей, который вовсе не был провидцем, однако совершенно отчетливо понял, что сейчас произойдет, а самое главное, он с ужасом представил, что еще через несколько минут подобный выбор предстоит сделать и ему, зажмурил глаза. Мысли метались, не в силах остановиться. И тут справа от него хлопнул выстрел. От того места, где находился солдат, послышался слабый хрип, сипение, и вдруг все стихло.
Повисшую над поляной тишину, разорвал тошнотворный вой мины. А следом рвануло. Удар по ушным перепонкам тугим воздухом. Грохот, летящие камни и куски земли, новый воющий аккорд, и опять грохот. А потом взрывы
