начали звучать почти без перерыва, сливаясь в немыслимую, адскую какофонию.
Андрея подбросило в воздух. Уже на лету закрутило и осыпало твердыми, впивающимися в тело, камнями. Падение, град земли сверху, новый заряд камнепада. И наконец, рухнул в спасительное беспамятство.
— … Руководствуясь статьями Уголовного Кодекса Российской Федерации, назначить гражданину Говорову Андрею Анатольевичу наказание в виде лишения свободы сроком в 17 лет с отбыванием в колонии строгого режима… — монотонный голос судьи.
Невероятно, но Андрей словно вновь пережил чувства, охватившие его в момент оглашения приговора. Страшное, беспросветное отчаяние, которое захлестнуло его в тот момент.
Следствие оказалось быстрым. А главным доказательством его вины стал сбивчивый рассказ одного из солдат. Единственного из двух десятков новобранцев, чудом выжившего после классической мясорубки, которую устроили федералы, по наводке случайно обнаруживших запрятанный в горах лагерь боевиков вертолетчиков. Три залпа «Града» фактически сровняли участок леса, где затаились бандиты полевого командира Ачкоева.
Проводящая зачистку группа десантников обнаружила в живых только Степанова, да почти засыпанного землей и находящегося в глубоком забытьи Андрея. Как ни странно, однако среди мертвых не отыскали ни краснобородого, ни Александра.
Особист, который вел первичный опрос спасенных, выслушал рассказ солдата о показательном расстреле его сослуживца весьма внимательно. Но, как понял Андрей из предоставленных ему для ознакомления документов следствия, почти не давил. Слегка надоумил, не больше. А дальше все пошло по накатанной колее. И вовсе уж никого не интересовало, как так случилось, что просидевший неделю в полной темноте, к тому же нещадно избитый и смертельно напуганный, солдат сумел доподлинно запомнить приметы Андрея, который, как и все они, был с ног до головы перемазан грязной землей, и выглядел практически неотличимо от своего сослуживца, державшего автомат. Однако сумел. А вот каким образом, это осталось тайной следствия.
Наверное, так уж легли звезды в гороскопе непутевой Андрюхиной судьбы. А может быть, кому-то из армейских дознавателей срочно понадобился показательный пример качества своей неприметной, но столь необходимой для Родины службы.
Скользнула краем сознания залитая светом полоса запретки, вонзились в кожу острые шипы ржавой колючки, а потом замелькали едва различимые в лунном свете кусты и ветки, хлещущие по лицу бегущего.
Бежать в темноте опасно. А бежать по густому лесу вдвойне. Достаточно напороться на торчащий сук, или угодить ногой в неприметную ямку, и можно считать сумасшедшую гонку оконченной.
Спас Андрея неведомый ангел хранитель, или просто так уж сошлись в ту безумную ночь звезды, но его не настигла ни одна из многочисленных опасностей, подстерегающих беглеца в ночной чаще. Бежал долго. Временами тревожно оглядывался, крутил головой, пытаясь выбрать наиболее безопасное направление, падал, вновь поднимался и снова бежал. Остановился только, когда понял, что не в силах больше сделать ни одного движения. Перевел дыхание, стер рукавом телогрейки обильный пот и попытался осмыслить свое положение.
Но сколько ни старался, ни одной конструктивной мысли в голову так и не пришло. Да оно и понятно. — Сорваться вот так, без подготовки, без плана, без каких-то продуктов, было равносильно самоубийству. И хотя там, в лагере, его ждал ничуть не лучший исход, сейчас он запоздало пожалел о своём спонтанном поступке.
Однако выбора уже не было. «Что-ж, будем бежать. Или пока не настигнет погоня, или пока не кончатся силы».
Бежал, потом шел, снова бежал, повторяя настырный рефрен Утренней зарядки Высоцкого. Лишь изредка оборачивался, замирал, с некоторым даже удивлением вслушиваясь в ничем не нарушаемую тишину… Густые заросли, скрытые темнотой, издавали негромкий шелест. Ухнул где-то в кроне невидимого дерева случайный филин. Прошелестело возле ноги что-то мелкое, испуганно метнувшееся прочь, залепила лицо густая, противно-цепкая сеть паутины.
Андрей замедлил движение, всмотрелся в окружающее его пространство. Похоже, что за суматошным бегом не заметил, как подкрался рассвет. Проявились неясные тени, где-то далеко вверху, на сером небе, возникла светлая полоска.
«Сейчас все бы отдал за глоток хоть какой-то воды», — с трудом проглотив комок, стоящий в пересохшем горле, подумал беглец и невольно охнул, различив среди негромкого шороха листьев характерное журчание воды. Двинулся на звук, и уже через несколько десятков секунд блаженно окунул горящее от пота, разъедающего случайные царапины, лицо
